За колючкой – тайга - Сергей Зверев

Литуновский теперь не страдал на каторжной лесосеке, все чаще выходил из барака, садился неподалеку от своих дневальных, занятых чисткой и мойкой, засовывал в зубы былинки и о чем-то сосредоточенно думал. Казалось, ничто вокруг, за исключением верхушек деревьев вблизи лагеря и этого, начинающего тяжелеть неба, его не интересовало. Он и раньше не отличался разговорчивостью, сейчас же, по выходе из изолятора, стал откровенно замкнут.

Вскоре начались проливные дожди, дороги от деревень размыло, и машины зоны надолго замерли под навесом. Вода лилась с неба около недели, и к концу сентября 2003 года под Красноярском случилось чудо. Солнце, словно проснувшись после двухнедельной попойки, подскочило в зенит и, совершенно не давая себе отчет в том, что делает, нещадно запалило над «дачей». Уже отвыкшие от жары зэки кляли природу, требовали воды и просили бога леса отбрасывать тени длиннее обычного.

Прохладным вечером двадцать девятого сентября Литуновский, закончив служебные дела, зашел в свой угол в бараке, но сел не на свои нары, а подошел к Бедовому. Тот без колебаний предложил хорошему человеку присесть и выложил на тумбочку неизменные «Мальборо».

– Я думаю, у Хозяина можно выторговать кино.

– Что? – едва слышно от оглушившего его изумления выдавил Толян.

– Я знаю, как выторговать у Хозяина кино. Мы люди и имеем право хотя бы раз в неделю смотреть фильмы.

– Он спятил, – сообщил Бедовому Колода.

Банников же прикуривать не спешил, крутил в одной руке сигарету, в другой зажигалку, и смотрел на Литуновского не моргая. Когда он убедился в том, что Летун в своем уме и его заявление не признак вялотекущей шизофрении, разрешил мысль продолжить.

– В последний день августа, когда вернули меня и привезли тебя, я слышал по радио, что среди красноярских лагерей организован конкурс на лучшее изобретение. Победители его получат приз. Кажется, это домашний кинотеатр. В любом случае, если пообещать начальнику победу, можно убедить его разрешить до участия в конкурсе смотреть фильмы по нечетным дням. Кроме того, можно убедить его построить для нас баню нашими же силами. Если выйти на него с этим предложением, то мы сможем еще и мыться два раза в неделю. Строительного материала, слава богу, покупать не нужно. Дров, кстати, тоже.

Слух зэков усиливается по мере того, как долго он находится в ограниченном пространстве. К окончанию выдвижения Летуном своей бредовой идеи барак уже молчал, превратившись в слух.

– Выйти на него с этим предложением недолго, – отчетливо произнес Бедовый. – И с баней выйти, и с домашним кинотеатром, хотя я плохо представляю, что это такое. Выйти, повторяю, недолго. Можно даже пару недель фильмы посмотреть. А потом, Летун, что делать? Меня, конечно, за эту цыганочку с выходом не тронут. А барак потом такие триллеры смотреть будет, и не только смотреть, но еще и участвовать в них, что слабо не покажется. Я понимаю, ты доброе дело людям сделать хочешь. Хотя бы на неделю. Но ты вперед-то смотри, Андрей. Кидать администрацию нехорошо. Она мстительна. И потом как ни оправдывай свое возмущение, люди скажут – а вы что хотели, бродяги? Детство дорого стоит.

– Ты не понял, – Литуновский сжал спичку, как былинку, теми зубами, что еще оставались, и погонял ее во рту. – Мы не будем кидать Хозяина. Мы возьмем первый приз на конкурсе.

– Ну-ка, брысь отсюда! – возмутился Бедовый, заметив крадущегося в темноте Веретено. – И чем мы возьмем комиссию? Или жюри, как там их называют? Двуручной лопатой поразим? Или подставкой для топора во время обеденного перерыва?

– Кобурой, наверное, для лома, – принял участие в разговоре Колода.

– Андрей, если вывести среднее арифметическое образованности жителей барака, то выйдет четыре с половиной класса. – Посмотрев поверх головы Литуновского, Толян крикнул в темноту: – Мазепа! Тебе сколько лет?

– Тридцать восемь, – раздалось из мрака.

– А сколько сидишь?

– Двадцать два.

– У него четыре ходки, – пояснил Литуновскому Бедовый. И снова крикнул: – Яйцо!

– Сорок три, восемнадцать.

– Ты предполагаешь, что кто-то из них способен представить в голове шестерни, которые заставляют что-то вертеться? – Смеясь, Толян посмотрел на Летуна. – Тут есть два «медвежатника», но не думаю, что кто-то из них получит первый приз от «красных» за то, что представит им на рассмотрение.

Литуновский вынул спичку и бросил ее в пепельницу.

– Зато я закончил Московский государственный технический университет имени Баумана. И все, что мне нужно, это Зебра и расходные материалы. Последнее можно выпросить у Хозяина, если его убедить.

Кто-то присвистнул, и при условиях ограниченной видимости это могло показаться бесовским знаком.

– И у тебя есть мысли? – перестав улыбаться, поинтересовался смотрящий.

– Если бы не было, зачем бы я затевал этот разговор?

Бедовый думал всю ночь. С одной стороны, предложение заманчивое. Хозяин наверняка купится на эту тему. Вряд ли кто из Управления исполнения наказаний ожидает, что конченый люд из шестого барака способен на что-то, помимо того, как кроить после обеда хлеб и растягивать его на весь день. Не думает об этом и Хозяин, в противном случае уже давно бы стал вычислять мастеровитых, как делал это в случае с гербом. «Кто с деревом работал?» – спросил замполит. «Ну, я работал», – ответил Самоделкин, который всю жизнь занимался тем, что собирал тахты, шифоньеры и комоды. И две недели занимался резьбой по кедру. А о новаторских идеях и рационализаторских предложениях на «даче» не помышляет, наверное, не то что Хозяин, но и начальник красноярского УИН, Сам. Выскочи с такой «рацухой» – наверху очумеют от радости. И материалы появятся, и деньжат подкинут для творчества.

С другой стороны, выступать с подобной инициативой для вора – чистой воды западло. Даже в целях улучшения жизни зэков. В неписаном законе ясно сказано – не прими от властей ни копейки, добудь все профессией воровской. Еще не хватало, чтобы на воле разнесся слух о том, что Бедовый с кепкой в руке приходил к «красным» и просил разрешения участвовать в конкурсе художественной самодеятельности. «Ну, и что ты там пел? – спросит на вольном сходняке братва. – „Вечерний звон“?»

Исключено.

А потому… с предложением поучаствовать и обещанием победить к Хозяину пойдет инициатор. Если Толян не ошибается, то это Летун. Сам нарвался. Никто за язык, насколько у Толяна хватает памяти, того не тянул.

Опять же, Литуновский парень упертый. И умный, если выжил три месяца там, где все загибались через неделю. Глядишь, и правда победит. И пусть торгуется с Кузьмой, пока не посинеет. Главное, озадачить Летуна нужно следующим образом: без бани и видика три раза в неделю – никаких изобретений.

Уже засыпая, Банников мысленно поблагодарил Летуна. Обидно, что сам раньше никого на это дело не подначил. Впрочем, кого подначивать было? Яйцо? Или Тунгуса, который проигрывает в «буру» восемь сигарет, отдает, а потом ходит по зэкам и спрашивает: «Если от двадцати двенадцать осталось, это сколько я отдал?»