Великолепная пятерка - Сергей Гайдуков

— Ну, я пойду, — сказала она и поднялась было с дивана.

— Посидите, — велел Монгол.

— Да, Лина, это ведь ненадолго, — по-своему понял ситуацию мужчина. Он неправильно ее понял. — Посиди, подожди, пока мы...

— Документы, пожалуйста, — сказала Морозова. Мужчина удивился, но послушно сбегал за паспортом и за служебным удостоверением.

Морозова быстро пролистала страницы — прописка, семейное положение... Действительно, холост. Ни жены, ни детей. Тём лучше.

— Один здесь живете?

— Да... А что?

— Вы, девушка, — кто, зачем, откуда?

— Что значит: «зачем»? — Девушка полыхнула в сторону Морозовой ярко-голубыми глазами. Наверное, решила убить взглядом нелепую женщину в мужской куртке, так некстати прервавшую наметившийся интим. Убить взглядом. Черный юмор, который могла оценить только Морозова, потому что она — знала. Девушка — нет.

— Вот, у меня пропуск есть... — Девушка щелкнула замочком миниатюрной, будто кукольной сумочки, извлекла карточку. Морозова взяла ее из тонких ухоженных пальцев, а девушка даже не поняла, куда делся пропуск. Две эти женщины существовали в разных скоростных режимах, да и в разных мирах. Девушка на диване считала своим призванием обволакивать красотой и завлекать мужчин туда, куда они в здравом уме ни за что бы не сунулись. У Морозовой было совершенно иное призвание.

— Давайте пройдем в другую комнату, — предложила Морозова мужчине. — Нужно задать вам несколько вопросов.

— Да, да, конечно...

— По поводу вашего соседа...

— Конечно, конечно...

— Вас уже допрашивали по этому поводу, — Морозова не то спрашивала, не то утверждала. Мужчина не посмел трактовать фразу как проявление неосведомленности Морозовой, он трактовал ее как проверку его собственной лояльности — признает или не признает случившийся факт.

— Да, — сказал мужчина. — Ко мне приходили ваши коллеги...

Морозова закрыла дверь в комнату, отделив себя и хозяина квартиры от Монгола и сексапильной девицы на диване.

Минут через шесть-семь она вышла из комнаты — одна, тщательно прикрыв за собой дверь, словно стремясь соблюсти покой внезапно сморенного сном хозяина квартиры.

— А Миша? — Снова эти ярко-голубые зрачки с дивана.

— Он пишет письменные показания, — ответила Морозова и посмотрела на Монгола. — А у вас тут что?

— Девушка интересуется работниками Службы безопасности, — сообщил ей Монгол. — Девушка интересуется, выдают ли нам оружие. Я сказал, что выдают. Девушка еще интересовалась, приходилось ли мне стрелять.

— Конечно, ему приходилось стрелять, — сказала Морозова, глядя мимо девушки, которая смущенно ерзала на диване, не предполагая, видимо, что ее наивные вопросы будут немедленно рассекречены.

— Она спрашивала, не приходилось ли мне убивать, — продолжил невозмутимый Монгол.

— И что ты сказал?

— Правду, — ответил Монгол. — Я сказал: нет.

Морозова медленно качнула головой, будто одобряя его ответ. Монгол, подчиняясь этому кивку, сделал быстрое, годами отработанное движение рукой сверху вниз, и этот почти беззвучный жест положил предел наивным вопросам девушки с ярко-голубыми глазами. Они закрылись.

И потом еще несколько секунд стояла абсолютная тишина, в которой, казалось, можно было различить шелест, с которым рассыпались по подушке дивана волосы упавшей девушки.

А затем ушей Монгола и Морозовой достиг звук почти столь же невесомый и нереальный — оттуда, из-за стены. Но не оттуда, где, повалившись щекой на стол, лежал оглушенный Морозовой хозяин квартиры, а из коридора.

Кто-то только что вошел в квартиру, где еще недавно жил человек по фамилии Романов.