Между ударами сердца - Кирилл Казанцев

По лестнице к двери в касках, бронежилетах, с автоматами подтянулись бойцы спецназа. Обходя их, на площадку тихо поднялся и сам полковник Грищенко. Он махнул рукой – тогда Никифоровский позвонил в дверь, при этом он встал перед глазком так, чтобы тому, кто будет в него смотреть, полностью закрыть обзор лестничной площадки.

Однако на звонок никто не ответил. Капитан позвонил еще раз. Теперь уже настойчивее.

– Кто там? – спросил Кузьма.

– Эй вы! – злобным голосом сказал капитан. – Я ваш сосед снизу. Вы мне ванну заливаете.

– Иди на хер, ничего мы тебе не заливаем! У нас краны закрыты, – грубо ответил Поярков.

– У меня с потолка вода хлещет. Дай гляну. Если не у вас, то пойду выше по стояку.

– Ты не понял? Сказали тебе – отвянь. Иди на х… по стояку.

Никифоровский еще раз позвонил, ударил в дверь кулаком, изображая обиженного соседа. Потом позвонил еще.

– Слышь, мужик! – гаркнул Юра. – Тебе сказано, что краны закрыты. Иди, проспись!

Капитан выразительно посмотрел на Грищенко, мол, что делать, коль не ведутся. Начальник уголовного розыска еще раз махнул рукой – капитан снова долго позвонил в дверь.

– Ей, чувак, ты совсем охренел? – теперь говорил Кузьма.

– Сейчас ты сам у меня охренеешь, – не выдержал капитан, – открывайте, полиция!

– Полиция? – повторил шепотом Кузьма и замолк.

Все, кто был в квартире, явно притаились, потому что в подъезде установилась полная тишина.

– Откройте, полиция! – еще раз объявил капитан Никифоровский и позвонил в дверь со слабой надеждой, что ему сейчас все-таки откроют.

– Так, Василий, хватит уже с ними чикаться. Ломайте дверь, – приказал полковник.

Капитан кивнул. К двери с нижнего этажа подтянулся боец с болгаркой. Завизжала машинка, брызнули искры от языка замка. Никифоровский поднял руку вверх и пальцами посчитал: один, два, три! Бойцы ввалились в квартиру, при этом успели бросить вперед две светошумовые гранаты.

Но глушили и слепили бойцы опергруппы только себя. Потому что, разбежавшись по комнатам, заглянув на кухню, в туалет, в ванную, а также в шкафы, чуланы и под тахту, совершенно никого не обнаружили.

– Никого, товарищ капитан, – доложил старший.

– Никого, товарищ полковник, – доложил капитан Никифоровский полковнику Грищенко.

Михаил Павлович переступил порог квартиры. В это время кто-то зычным голосом крикнул:

– Ложись!

Заревела сирена, свет в квартире начал мигать, и через пару секунд раздался оглушительный взрыв.

Полицейские попадали на пол, прикрывая головы руками. Вдруг послышались автоматные очереди. Словно в комнатах началась перестрелка. Возле ушей бойцов свистели пули.

Такая вакханалия продолжалась минут пятнадцать, пока кто-то из бойцов не понял, что это всё звуковые и световые эффекты. Он вышел из квартиры, в коридоре вырубил электричество.

В свете ярких фонариков полицейские осмотрели квартиру. Им сразу бросилась в глаза видеокамера в прихожей, а под ней – микрофон-пушка и колонки.

– Хакерские штучки, – сплюнул на пол Грищенко. – Отбой! – скомандовал он. – Я вас найду, шутники-умники. Попляшете тогда у меня, – с кривой ухмылкой проговорил он в камеру. – Василий, собери эту технику и отдай на экспертизу.

– Гладышев! – отрывисто сказал капитан Никифоровский и кивнул в сторону колонок и камеры.

– Есть, – ответил боец.

– Короче, я поехал, – уже на лестничной площадке обратился Грищенко к капитану Никифоровскому. – Завтра все, что будет известно, мне на стол.

– Понятно, Михаил Павлович.

– И успокойте граждан. Мол, учения были, – Грищенко увидел, как через приоткрытые двери со страхом и любопытством за действиями полиции следят жильцы дома.

– Разберемся, товарищ полковник.