Убийство с отягчающими - Вячеслав Денисов

Щелк! Щелк! – оперативная память «ящика» замначальника ГУВД была гораздо больше той, что значилась на пентиуме Кряжина на Большой Дмитровке, и советник поражался тому, насколько быстро иногда умеют работать компьютеры.

Изучив все, что хотел, он откинулся на спинку кресла, и колесики под ним жалобно скрипнули. Он чувствовал, как руки его тянутся к клавиатуре просмотреть все, что было в базе данных, но обстоятельства заставляли его покинуть эту комнату. В любом случае, компьютер никуда не денется. Мысль о хищении жесткого диска Кряжин отверг сразу, как только отложил мышь в сторону. Этот «ящик» – самый настоящий кладезь вещественных доказательств. Изымать диск нужно в присутствии понятых и обязательно тогда, когда это будет уместно. Плевать на траур! – под «уместно» понимается момент, когда это будет выгодно следствию. Переживать по поводу неожиданной продажи компьютера не стоило – судя по интерьеру квартиры, семья Крыльникова не нуждалась до такой степени, чтобы начать распродавать имущество.

Отключив компьютер, советник подошел к двери и бесшумно повернул в двери ключ. Выглянул. И так же незаметно, как и вышел, вернулся на кухню. И не без удовольствия отметил, что сделал это вовремя – гости стали покидать квартиру, сосредоточиваясь перед подъездом.

Когда квартира опустела, он увидел встревоженного Сидельникова. Капитан МУРа поглядывал по сторонам, метался от дверей к дверям, и советнику не стоило труда догадаться, что сыщик потерял свой объект наблюдения. Не желая себя выдавать, Кряжин молча следил за растерянным капитаном, дождался, пока тот поймет, что объект на улице, и выглянул из-за занавески в тот момент, когда по лестнице застучали ботинки муровца.

Неужели он в квартире один?

Сейчас на улице определятся, как лучше выносить – Кряжин уже обратил внимание на то, что пролеты узки, а лестницы круты, – в квартиру поднимутся шестеро для выноса гроба, и квартира опустеет окончательно.

«Интересно, – пронеслось в голове следователя, – ГИБДД с мигалками во дворе. Следуют распоряжению и статусу убиенного. А где похоронная команда из числа сотрудников ГУВД, которую Чубасов должен был отправить для последнего салюта и караула у гроба? Их нет. И не будет. Вывод: Чубасов пребывает в глубоких сомнениях относительно того, что его заместитель погиб при выполнении служебных обязанностей. А быть может, свою роль в этом сыграли СМИ, раструбившие на весь мир о четырех миллионах Крыльникова. Перестраховка. Генерал-лейтенант Чубасов ждет результатов расследования Генпрокуратуры и своих подчиненных, следуя давно опробованному на практике опыту – лучше перебдеть, чем недобдеть».

Кряжин уже собирался выйти и спуститься – не хватало еще, чтобы шестеро поднявшихся в квартиру обнаружили здесь его, скорбящего, – но решил додумать мысль до конца.

«А еще у Чубасова свежи воспоминания о рассказе министра, как того чистили банником от Царь-пушки».

И не пожалел, что задержался.

Плотное гардинное полотно у окна напротив гроба шевельнулось, и Кряжин, качнувшись на носочках, дал задний ход.

Полотно шевельнулось еще, теперь уже более откровенно, и через секунду из-за него показалось бледное от притока адреналина лицо. Из-за тяжелой шторы бордового цвета появилась сначала рука, потом нога, и после весь мужчина, одетый, как и описывал его Сидельников. Главной его приметой была лиловая рубашка, чей воротник из-за последних, активно прожитых хозяином минут был выбит наружу и торчал, как крылья облитой чернилами чайки.

Советник затаил дыхание и стал ожидать развязки этого магического появления.

Не теряя ни секунды, «лиловый» приблизился к гробу, потер руки и… сунул руки в гроб.

Покойник «лиловому», несомненно, мешал. Чтобы сэкономить время своих действий, настырный сотрудник службы безопасности Артура Олеговича Ресникова взял полковника в обхват и перевернул на бок. Тотчас появилась спина с порезанным на ней пиджаком – дабы не вводить в искушение крематоров.

Руки «лилового» лихорадочно частили под материей, покрывающей дно гроба, и напоминали руки молодого хирурга, который боялся потерять пациента, но никак не мог найти в нем загнивший аппендикс.

Но вдруг «лиловый» замер и потянул длани к себе. И в тот момент, когда он увидел появившуюся из преисподней на свет божий тонкую пластиковую папку, на плечо его легла тяжелая рука…

– Вы из похоронной команды? – сказал кто-то, повернуться к которому в этот момент «лиловый» был просто не в состоянии. – А я из ОБХСС. Контрольное захоронение, товарищ!

Он все-таки обернулся.

Перед ним стоял внушительных размеров мужчина лет сорока с небольшим, в норковой шапке и пуховике, еще больше увеличивающем его размеры. Под мышкой неизвестного была зажата папка, его свободная рука лежала на плече его, «лилового». Еще секунда, и рука с плеча соскользнула и перехватила папку, край которой торчал из гроба.

– Я возьму это, – сказал незнакомец.

Все могло закончиться иначе, не появись в дверях, ведущих в гостиную из спальни, третий. Точнее – третья. Маленькая старушка с ввалившимся ртом и в траурном одеянии стояла и смотрела, как двое мужиков, переложив ее зятя на правый бок, держат руки в его гробу.

Кряжин служил в прокуратуре долго. Он видел многое и во многом участвовал сам. Но это был первый раз, когда он чувствовал себя перед лицом общественной морали и нравственности абсолютно виновным и совершенно беззащитным. У «лилового» были, по-видимому, другие мысли, однако вряд ли и он мог припомнить хотя бы один случай из своего богатого жизненного опыта, даже отдаленно похожий на этот.

– Что ж вы делаете, криворукие? – проскрипела старушка и обтерла кончиками платка уголки губ.

Ответить на этот вопрос было трудно, поэтому Кряжин, потянув на себя пластиковую папку, молча выдернул ее из-под тела и прихватил рукой вместе со своей, кожаной.

«Лиловый» выпрямился, и по лицу его можно было догадаться, что двойной стресс стал от него отходить. Морщины на лбу его разгладились, губы разъединились и расслабились.

Старушка, как на колесе, подкатилась к гробу, поправила на его спине материю, уложила сильными руками зятя на спину и расправила на его груди отвороты резаного пиджака.

– Возюца, возюца, как неживые, – недовольно проныла она. – А ты меня, милок, с зятем никак надысь перепутал? Я вас переживу, – пообещала она и направилась обратно в спальню.

– Верни, – тихо приказал «лиловый» и опустил руку в карман. – По-хорошему.

– Я из Генпрокуратуры, – на всякий случай сообщил Кряжин и разочарованно вздохнул, когда услышал щелчок и увидел справа от себя скользнувший по стене блик выброшенного из ножа лезвия…

– Ничего не понимаю, – буркнул Полянский, глядя вслед шестерке дюжих мужиков, исчезнувших в подъезде для спуска гроба из квартиры. – Напарник «полосатого» испарился, Кряжин обещал и не приехал. Может, позвонишь ему?

Сидельников и сам был в растерянности. Свой объект он «уронил»[6], от советника никаких сообщений и распоряжений не поступало. Тот случай, когда стоит побеспокоить начальство.