Операция спасения - Сергей Иванович Зверев

угрожало. Как же хорошо было бы увидеть папу, знать, что он думает о ней, ищет ее. И потом записка, написанная рукой каждого из родных, и надежда всколыхнулась внутри. Но прошло время, и девушка поняла, что это всего лишь весточка из другого мира, а ей уже никогда не выбраться из этого ада. И она заплакала. Тихо, без звука. Просто у нее потекли слезы, лицо сводило судорогой от душевной боли, страха и безысходности. От самого страшного, просто жуткого слова «никогда» у нее все стонало внутри. Никогда не покинуть этот лагерь, никогда не выйти за колючую проволоку, никогда свободно не пройтись по обычной городской улице, никогда не увидеть и не обнять родных, свою семью. Страшно! Страшно осознавать, что ты умрешь здесь, в этих бараках, за этой проволокой и очень скоро. Что у тебя нет будущего, что для нацистов ты всего лишь мусор, который нужно убирать с улицы, из-под ног и ссыпать сюда. И пока мусор приносит пользу, он живет, а потом последняя польза — это пепел от твоего сожженного в печи тела, который пойдет на удобрение. Господи, как же страшно ждать, холодея внутри, этого! Ждать, что за тобой вдруг придут и отведут в блок смерти, и откроется дверь газовой камеры, и ты знаешь, что это твои последние шаги, что назад тебе не выйти уже никогда!

Капитан Романчук не находил себе места. Он так и не смог увидеть дочь среди узниц на птичьей ферме. Промолчать, скрыть это от жены он не мог, но Лиза отнеслась к такому известию мужественно. Она стала говорить то же самое, чем сам пограничник пытался успокоить себя. Ее временно перевели на другую ферму. Надо просто наблюдать в других местах. Может, на свинарник, а может, Свету отправили на овощехранилище. Надо ждать, надеяться и верить! Вон Саша какой молодец. Он нашел инструмент, он придумал, как проделывать проход в колючей проволоке, чтобы патруль немцев его не заметил, проходя вдоль охраняемой зоны.

— Завтра мы идем на встречу, ребята! — собрав всех в подвале, напомнил Романчук. — Рисковать нам нельзя, потому что шанс попасть в местное подполье, получить поддержку, помощь — это очень важно для нас. Мы не можем постоянно подвергать смертельной опасности Агнешку. В конце концов, с помощью местных подпольщиков, которые имеют связь с нашим командованием, мы можем сражаться с врагом, мы можем получать помощь Родины для этого — продукты, одежду, медикаменты, боеприпасы и оружие. В конечном итоге мы можем переправлять своему командованию сведения, которые получим здесь. Разведка — это тоже очень важно.

— Мы все это понимаем, командир! — за всех партизан ответил Лещенко. — С помощью подпольщиков у нас больше надежды освободить твою дочь из лагеря. Сейчас мы надеемся только на Яноша, но Янош ради нас рискует лишь малым. По-крупному он рисковать не стал. Вы все знаете. А у местного подполья могут быть в лагере свои люди. Так что важность этой связи переоценить сложно.

— Спасибо, — кивнул пограничник. — Я рад, что все это понимают. Теперь о завтрашнем дне. В подвале остается и ждет нас капитан Сорока, потому что он еще слаб из-за полученного ранения, а там, в городе, возможно всякое. И нам нужно будет рассчитывать только на свои силы. Так что, Олег Гаврилович, ты пока лечись, у нас еще много боев впереди. Женщины останутся с раненым. Не будем ими рисковать. Если с нами что-то случится, Агнешка позаботится о них, сможет их уберечь. Якоб Аронович идет с нами. Как бы мне ни хотелось избежать этого, старик, но ты нам можешь понадобиться как переводчик. Поэтому будешь в стороне на всякий случай, но в контакте участвовать тебе пока нельзя. Пароль нам передали по-русски, значит, связной знает русский язык или сам русский, а не поляк.

Дальше пришлось обсуждать, как группа должна подготовиться к встрече на месте. Всем было ясно, что прийти к парку возле костела нужно заранее и убедиться, что там не опасно, нет засады. Но мало кто знал, как понять, что нет засады, опасности, по каким признакам это определять. Романчук хмурился, но и он понимал, что опыта в такого рода делах у партизан еще нет. У немцев опыта намного больше.

— Я вот что предлагаю, — поднял руку Канунников. — У нас опыта нет, но такой опыт наверняка есть у подпольщиков. Все-таки у них организация, думаю, что есть люди, которые работали в подполье и до войны где-то в других странах. И вообще, если в городе есть антифашистская организация, то это уже доказательство, что у ее руководителей и членов что-то получается. А значит, есть опыт и умение. А что касается нашей с вами проверки, то я предлагаю просто походить вокруг, обращая внимание на подозрительных мужчин крепкого вида, которые непонятно что делают. Сидят, читают газеты, торчат в подворотнях, на перекрестках, бесцельно сидят в машинах, которые стоят на соседних улицах. Ну и людей, которые, так же как и мы, будут ходить и ко всему присматриваться. Как-то так я это вижу…

— Хорошо сказал, — кивнул пограничник. — Принимается. Теперь об оружии. Я считаю, что автоматы брать с собой нельзя. Долго мотаться по городу и пытаться прятать под одеждой автоматы не удастся. Они слишком заметны под одеждой. Можем только сделать хуже и привлечь к себе внимание немцев. А это значит — сорвать операцию. А она очень важна для нас. К тому же потеря автоматов делает нас безоружными в будущем. А раздобыть новые не так просто. Поэтому берем только три имеющихся у нас пистолета. Вооружаются лейтенант Канунников, Лещенко и Бурсак. Я иду на встречу со связным, не имея при себе оружия. Я не должен привлекать внимания, а ваша задача прикрывать меня, если что-то пойдет не так, если появятся немцы, если нас со связником попытаются схватить фашисты.

Утро следующего дня выдалось холодным, пасмурным и ветреным. Прохожие кутались в шарфы, в поднятые воротники. Небольшой стихийный рынок неподалеку от костела был сегодня не очень людным, но в продовольственном магазине собралось много покупателей. Выяснилось, что вчера вечером в магазин завезли молоко, и теперь тут образовалась очередь с банками, бидонами, крынками. Баум смешался с покупателями и поглядывал по сторонам, ожидая, когда его могут позвать на помощь товарищи. Он, как и его русские друзья, около двух часов прогуливался вокруг, по соседним с костелом улицам, пытаясь понять, есть ли там переодетые нацисты, которые могли узнать о предстоящей встрече подпольщиков и теперь хотят схватить их.

И все же случилась беда.