Сомалийский пленник - Сергей Зверев

— Возьми второй автомат, чтобы они его видели в твоих руках, и скажи, что если они сейчас же не исчезнут, то их корыта через минуту будут на дне. А их, как тех людоедов, будут кушать крокодилы. Переведи!

Касам, окинув Лаврова взглядом, неожиданно хитро ухмыльнулся и, поднявшись повыше, заговорил распевно-высокопарно, как проповедник, вразумляющий заблудших. Изображая величественные жесты и поминутно указывая на Андрея, он говорил, скорее всего, что-то очень впечатляющее для речных разбойников, поскольку те сразу притихли и слушали его, разинув рты.

Из всей речи Касама Лавров смог разобрать только несколько слов — «капа», «вуду» и «Сулим». Упоминание о последнем привело разбойников в необычайное волнение. Переглядываясь, они растерянно зашушукались. А Касам, явно войдя во вкус общения со столь слушающей аудиторией, возвысил голос до патетических нот и, указывая в сторону верховьев реки, что-то сообщил про у-даппо. Вновь с почтением указав на Андрея, Касам громко закричал: «Та-та-та!!», и со зверской гримасой задвигал челюстями, судя по всему, изображая, как крокодилы ели каннибалов. Закончил он свою речь, вскинув руки с автоматом к небу, что-то с пиететом провещав про «капа»-вуду.

Слушая его спич, Лавров мысленно отметил: «Молодец, однако! Ишь, как чешет без запинки. Что ни говори, а у парня ораторский талант…»

Когда Касам закончил выступление, Андрей, дабы не допустить паузы, позволяющей противной стороне опомниться, принял позу властелина мира и величественно изобразил ладонью небрежный жест, как если бы он разгонял ею мусор на поверхности воды. Не дожидаясь дополнительных указаний, разбойники разъединили лодки и без промедления освободили фарватер. Катер плавно проследовал мимо разбойничьей флотилии, члены которой с любопытством рассматривали с некоторых пор ставшего знаменитым белого вуду.

Вскользь взглянув на двух разбойниц, которые с интересом и даже обожанием смотрели в его сторону, Лавров с некоторым внутренним смущением мысленно не мог не отметить: «Вот же, женская натура! Правильно говорят, что баба, она и в Африке — баба. Им все равно — черный я, желтый или белый. Им главное, что — крутой, сильный, широко известный. А остальное — до лампочки».

Когда катер уже миновал разбойников, одна из девушек под смех окружающих крикнула Андрею, помахав ему рукой:

— Чао, «капа»-вуду!

— Чао, белла! — тоже махнув ей рукой, откликнулся тот.

— Ля фам шарман! — с видом знатока вздохнул один из французов.

— Да-а… — с оттенком легкой зависти следом за ним вздохнул и Долин. — Хорошо быть молодым, сильным, привлекательным. Все внимание женщин даруется тебе, для тебя все радости и краски жизни…

Катер полным ходом шел по все более полноводному руслу Джубы, огибая поймы, густо заросшие слоновником — высокой и густой травой в полтора-два человеческих роста. Теперь в разрывах прибрежных лесов можно было видеть бескрайнюю саванну, по-местному — баскалию, поросшую сплошными кустарниками, колючкой, кактусами и зонтичными деревьями. Кое-где были видны громадины баобабов. Даже издалека были заметны бредущие по ее просторам стада слонов, жирафов, бегущие табуны зебр и круторогих антилоп.

За манговыми рощами, очень похожими на российские дубовые рощи, и плотными зарослями кактусов время от времени мелькали деревушки, застроенные круглыми хижинами из тростника и лозы, снаружи обмазанными глиной.

Посмотрев на указатель уровня горючего, Андрей даже присвистнул, обнаружив, что в баке остался один лишь резерв. Последнюю канистру они залили еще перед встречей с разбойниками из Хаппта-Гышш. Теперь им оставалось или плыть на веслах, сплавляясь по течению реки, или искать горючее в прибрежных селениях. А есть ли оно там?

По расчетам Лаврова бензина им должно было хватить еще как минимум километров на десять. Вглядываясь в открывшийся перед ним очередной широкий просвет среди прибрежных лесов, справа по курсу он заметил меж стеблей слоновника виднеющиеся вдали хижины какого-то селения. Направив катер в ту сторону, Андрей увидел среди прибрежного кустарника людей, которые настороженно следили за ними. В этот момент один из могадишцев испуганно закричал, дергая Лаврова за рукав:

— Мистер! Мистер! Назад! Туда не надо плыви! Там плохой! Там смерть!

Круто отвернув от берега, Андрей оглянулся и увидел людей, которые до этого прятались в кустах. Выйдя на открытое место, эти двое, мужчина и женщина, недвижимо стояли, глядя вслед катеру. Всмотревшись в них, он невольно содрогнулся от увиденного. Такие лица наверняка без грима можно было бы снимать в фильмах ужасов. Покрытые толстыми, безобразными рубцами и уродливыми язвами, они не могли не вызвать одновременно жалости и страха. Проказа! Это могло быть только следствием этой жуткой болезни.

— Никогда бы не подумал, что в Африке может быть лепра… — все еще ощущая меж лопаток неприятный холодок, Андрей потряс головой.

— Это не наша болезнь, ее нам когда-то завезли… — грустно пояснил коммерсант.

По его словам, много лет назад у берегов Сомали буря разбила парусное судно, которое ветер пригнал откуда-то с востока. На нем плыли желтолицые люди, многие из них имели ужасную внешность и отталкивающий вид. Они принесли правителю тех земель, куда их прибила буря, богатые дары, и тот разрешил им жить, но только там, где он укажет, не смея ступить еще куда-либо. Однако это не уберегло ни его самого, ни его народ от таинственной болезни, уродующей лицо и тело.

Всего через год его собственный сын стал жертвой этой хвори. Ни лекари, ни знахари, ни шаманы помочь ему не смогли. Правитель, подозревая, что теперь и он сам может стать изгоем, в гневе приказал истребить всех тех, кто принес на его землю страшную болезнь. Сам же заперся во дворце со слугами и домочадцами и поджег его изнутри. Но эта его жертва оказалась напрасной. Болезнь, вырвавшись на свободу, продолжала находить все новые и новые жертвы.

— …В этот селение приходить все, кто заболеть. Там они жить и умирать. К ним туда никто не ходить, — закончил могадишец свой рассказ.

Минут через двадцать пути мотор катера, несколько раз чихнув, заглох. Установив коротенькие разборные весла в уключины, путники стали по очереди грести, ежеминутно ожидая услышать сзади звук лодочных моторов. Впрочем, была еще надежда и на то, что преследователей хотя бы ненадолго задержат речные разбойники, которым явно было все равно кого останавливать и грабить.

Шли на веслах около часа, потом на левом берегу показалось селение в окружении невысоких банановых пальм. Взяв с собой одного из коммерсантов, который, по его словам, в этом селении когда-то бывал, Лавров отправился к деревне. Касаму он поручил, в случае появления погони, всех прочих от катера увести и спрятать где-нибудь в зарослях.

Судя по довольно солидным козьим и верблюжьим стадам, пасущимся на обозримых пространствах вокруг селения, оно было не из бедных. Об этом же говорило и несколько пусть старых, но все же автомобилей, стоящих у хижин побогаче — более просторных и не круглых, а прямоугольных. Подойдя к одному из самых богатых жилищ, могадишец окликнул хозяина.