Дурманящий ветер-афганец - Александр Тамоников

Агент глубинной разведки замолчал.

Но Кауров попросил:

— Продолжай, капитан!

— После смерти Пандшерского Льва, как я уже говорил, обстановка в регионе резко изменилась. И это не было связано только с вторжением американцев в Афганистан. Оно, это вторжение, в принципе ничего не изменило. Ну, ушли талибы, но ушли сами, а не под ударами янки. А американцы? Они втянулись в затяжной конфликт, который им ничего хорошего не сулит. Как и в Ираке. Получили наши «друзья» приличную занозу себе в задницу. И уйти нельзя, зачем тогда входили? И оставаться — это нести неоправданные потери. Но это их дело! Здесь, на севере, мы их присутствие не замечаем. И не отслеживаем. Но вернемся к изменению обстановки. Она заключается в первую очередь в том, что вдруг в регионе, как грибы после дождя, стали появляться наркобароны разных мастей. Даже был создан целый синдикат или картель, как угодно! Его организовали и возглавили, насколько мне известно, уже отправившийся на небеса узбек Садык и его ближайший друг и подельник Вахтанг. Но все это сложно, запутанно и мутно, я имею в виду создание синдиката. Главное в том, что этим наркодельцам, последний из которых сейчас возглавляет наркобизнес, удалось объединить разрозненных и нередко конфликтовавших между собой мелких производителей и продавцов наркоты. В результате производство героина, как и при Масуде, было взято под контроль. Самостоятельность и неподчинение отдельных баронов строго каралось, их просто отстреливали. Садык возглавил картель, его сменил Вахтанг. Были созданы заводы, их даже акционировали. Теперь каждый наркобарон имеет долю в общем деле, и междоусобица прекратилась. А наркота губительными потоками пошла в страны бывшего Союза.

Проводник Лопатин остановился, прикурил сигарету, продолжив путь по только ему известной извилистой тропе горной террасы. Тропе, уводящей отряд вверх, на перевал. Он знакомил генерала спецназа с положением дел, что должно было помочь Каракурту оценить общую обстановку вокруг объекта, на который капитан выводил его:

— Пока на севере Афганистана действуют два относительно крупных завода по производству героина. Они приносят огромные доходы, и, по нашим разведданным, Вахтанг планирует расширение производства. В частности, создание как минимум еще трех предприятий. Но сейчас действуют только два завода.

Кауров уточнил:

— Пока действуют. Посмотрим, как Вахтанг развернется после встречи с нами.

Генерал произнес фразу тихо, капитан переспросил:

— Я не совсем понял, товарищ генерал, о чем вы?

Кауров махнул рукой:

— Так, ни о чем, Витя, о своем! Ты мне объясни, что конкретно представляют собой эти заводы?

— Название «заводы» весьма условно. Если вы думаете на объекте боевого применения увидеть производственные цеха, всякие трубы, подсобные помещения, ограду с вышками, то заблуждаетесь. Для производства героина всего вышеперечисленного мной не надо. Более подробную информацию вы получите при выходе на рубеж подготовки штурма, а в общих словах скажу, что так называемый завод, возьмем, к примеру, тот, на который выходим мы, внешне представляет собой всего-навсего отдельно стоящий аул. Ничем особенным, если внимательно не присматриваться, от других подобных селений не отличающийся кишлак. Но это если не присматриваться.

Каракурт, взглянув на Лопатина, спросил:

— Подожди, капитан, так наш объект находится не в черте поселка Кайрабад?

— Нет! Аул, в котором он разместился, лежит километрах в десяти от города. В глиняных домах селения расположены и лаборатории, и склады, и помещения для содержания рабов, на ком проводится доводка наркотика, и казармы достаточно вооруженной, многочисленной и подготовленной охраны. Охрана состоит из наемников, рабы из местных, афганцы. Специалисты-химики, те со всего света, но тоже, по сути, заложники собственной алчности. Их вербовали на хорошие заработки, но еще никто из них живым дальше Кайрабада не уходил. Вахтанг, как и ранее Садык, предпочитал не выпускать на волю нежелательных свидетелей его деятельности и не отдавать деньги, которые якобы переводились на западные счета этих обреченных химиков.

Кауров продолжал задавать вопросы:

— А где базируется сам Вахтанг?

— Вахтанг редко появляется в Афганистане. Его родина — Грузия, большую часть времени он проводит там, в своем поместье. Сюда наведывается, когда картелем осуществляется переброска к границе крупной партии наркоты. Ведь героин не всегда переправляется в Таджикистан вариантом, который был применен грузином на этот раз. Напротив, такая переброска груза, через так называемых «беженцев», скорее исключение, чем правило. Обычно партия продается через приграничные аулы. Туда поставляется героин, а затем многочисленные курьеры как с той, так и с этой стороны малыми группами отправляются через Пяндж. Вот когда крупная партия уходит к границе, тогда и объявляется Вахтанг! У него в горах перевалочный лагерь. Там обитает и его боевая группировка численностью до сотни штыков, добрая половина которой была недавно уничтожена на островах. Этот лагерь расположен восточнее Кайрабада и ближе к «речке». Иногда Вахтанг там собирает и местных наркобаронов, но редко и на короткое совещание. Грузин в отличие от Садыка навел жесткую дисциплину внутри синдиката, и местные наркоторговцы ему подчиняются.

Каракурт задумался:

— Лагерь у Вахтанга, говоришь, есть? И боевики в нем? А не сможет ли грузин перебросить эти силы к заводам, когда наши группы начнут их штурм и уничтожение?

Лопатин пожал плечами:

— Может в принципе, но только если будет как минимум за трое суток предупрежден о планируемом нападении. Слишком далеко расположен лагерь от объектов.

— А если он применит авиацию? Те же вертолеты?

— Откуда они у него?

— Точное местоположение лагеря разведывательному отделу Службы известно?

— Да.

Генерал задумался. Значит, и Феликс об этом знает… только почему при принятии решения этот лагерь с его оставшимися боевиками не брался в расчет? Или Борисов имел на него особые планы? Черт его знает! Но раз о лагере не упоминалось при разработке операции, то и ему, Каурову, о резерве Вахтанга ломать голову не стоит.

Он спросил:

— Когда и где ты планируешь привал, капитан?

Лопатин достал карту, на которой пунктиром была проложена извилистая линия их маршрута, указал на отметку, до которой по карте было километров восемь затяжного подъема:

— Вот здесь, на горном плато, я планировал часовую остановку. Там зеленка, а главное, родник! Чистая вода!

Генерал согласился:

— Добро! Работаем по твоему плану.

И группа продолжила свой путь по горному маршруту к намеченной цели.

* * *

Вахтанг, придя в себя после страшного зрелища уничтожения штурмовой авиацией его отрядов, обвел мрачным взглядом находившихся с ним в пещере неизменного помощника Эдуарда и телохранителей, проговорил: