Подвиг в прайс не забьешь - Андрей Негривода

А потом случилось вообще необъяснимое...

Один из охранников усадил Филина на тюфяке, оперев его спиной о стенку, и... стал кормить с ложки!..

Первую же порцию он выплюнул охраннику в лицо, хотя перебороть желание сожрать все и прямо сейчас стоило ему нечеловеческих усилий!

Но!..

И этому, к сожалению уж или к счастью, его тоже учили в свое время умные инструктора. Это были прожженные вояки, одни из тех, из самых первых советских спецназовцев, которых учили выживать и вьетнамские инструктора близ военной базы в Камрани, и кубинские, которые были еще сподвижниками Кастро и «товарища Че»: «Твой противник, если он умен, обязательно сыграет „свою игру“ на твоей слабости! Если только ты пошел на поводу у своих желаний – ты уже проиграл! Ты еще не знаешь об этом, но ты уже проиграл! И тогда у тебя остаются лишь два пути – стать марионеткой и делать все, что от тебя потребуют, либо вспомнить, кто ты есть, и забыть обо всех мнимых благах... И сдохнуть... Не став предателем... Не став тем, кого из тебя обязательно попытаются сделать...»

...Охранник повел себя очень «правильно»!.. Именно так, как и должен был себя повести вертухай, которому поручена «персональная охрана». Видать, опыту ему было не занимать в этом ответственном деле... Скотина!..

Он мощно саданул своим кулаком в пах Филина...

Это были даже не искры! Это был фейерверк!.. Того, что сыпануло из глаз Андрея... Он задохнулся от боли и широко раскрыл рот в немом крике... И в ту же секунду в этот раскрытый рот «загрузили» три ложки этого тюремного варева... А вторым ударом, снизу по челюсти, заставили этот рот закрыть...

Этот завтрак именно так продолжался не меньше четверти часа...

Удар – рот открыт... Второй удар – рот закрыт... И жесткая ладонь на лице, чтобы не выплюнул... В общем... Филин поел «нормальной» еды...

А потом его оставили в покое... На целый день!.. До самого вечера!..

* * *

...«Колотушка» малярии началась уже ближе к ночи...

«Академик» сидел над ним какое-то время. Он то щупал пульс Андрея, то поднимал веки и заглядывал в зрачки. И при этом только цокал языком и покачивал головой.

– Ну, что, док?

Кайман так же, как и в прошлый раз, возвышался над Филином, стоя за спиной «академика».

– У него, как оказалось, тот, самый плохой и самый неудобный для вас, полковник, вариант болезни – «четырехсуточная малярия»...

– Сколько он еще протянет?

– У больного истощен организм... И при этом... – Он указал пальцем на обнаженный торс трясущегося в лихорадке Филина. – Насколько я понимаю в медицине, ему уже не единожды пришлось выкарабкиваться с того света... Не знаю, полковник... Но в любом случае, если ему не сделать переливания крови, то... Максимум двадцать дней...

– А минимум?

– Две недели... И я больше склоняюсь именно к этой цифре.

– Можно как-то этот процесс замедлить?

– Я дал ему лекарства, но... Я не знаю!

– Хорошо... Посмотрим!..

Этот день был и ужасным для Филина, и... самым легким днем плена!..

Его колотило так, словно он сидел внутри какой-то вибромашины, которая утрамбовывала лед на Северном полюсе, ему было очень холодно, и он постоянно то терял сознание, то вновь приходил в себя, но... Он лежал на «самом мягком в мире» тюфяке, а не болтался посреди выгребной ямы в компании червей и пиявок...

Он впал в странное состояние прострации и уже «наблюдал за собой со стороны»... Было то жарко, то холодно...

...Этот день длился бесконечно долго, а ближе к ночи, когда лихорадка мало-помалу пошла на спад и он впал в состояние бредового сна, ему опять приснился этот странный куст...

... – Я его нашел! – раздался шепот над его головой.

Андрей кое-как открыл глаза, но так и не проснулся – над ним все так же, как это было уже несколько ночей подряд, склонился большой, лохматый куст, который пытался заглянуть в его глаза.

– Отвали от меня, гад!.. Мне еще рано!..

Филину казалось, что он кричал, но... На самом деле из его рта не вылетело ни единого звука – организм постепенно начинал отказываться служить своему хозяину...

Куст, как и в прошлые ночи, бережно поднял Андрея своими лохматыми и очень крепкими ветками и понес... А лейтенант опять закрыл глаза и опять, уже в который раз, смирился.

«...Он сильнее меня... Жаль... Рано мне еще, пожить хочется, ребят дождаться... Ну, значит, не судьба...»

А куст все нес и нес его обессиленное тело... Нес бесконечно долго...

Андрей то открывал глаза, то снова закрывал их, но этот сон все не проходил...

И странное дело... В какой-то момент очередного полуминутного просветления он увидел, что теперь в этом его горячечном сне появились новые персонажи: несколько точно таких же, кудряво-лохматых кустов, которые продвигались по лесу рядом.

«...Теперь точно конец... – В его мозгу вялой ленивой рыбиной проплыла мысль. – Раз их теперь много, значит, все, капитан... Больше ты не вернешься... Снимай ласты – приплыли...»

...Он очнулся как-то рывком, вдруг...

Приступ малярии прошел, и голова хоть и не была абсолютно ясной, а перед глазами продолжали плавать красные круги, но мысли, которые до этого находились в состоянии хаотичного «броуновского движения», теперь начинали понемногу выстраиваться в логические ряды.

Но странное дело... Его сон почему-то так и не закончился – Филин продолжал тыкаться лицом в мягкие листья куста, а тот так и продолжал его тащить по каким-то лесным дебрям.

«...Все, Андрюха... Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша... Совсем у тебя уже шары заехали... Здравствуй, дурдом!..»

Но сдаваться просто так он все же не собирался, не в характере Филина было это занятие!.. Он попробовал пошевелиться и вдруг понял, что его ноги каким-то странным образом оказались связанными! Под коленями, через куст, спереди... Руки были свободны!.. Только было еще одно, очень странное ощущение. Андрею показалось, вдруг, что... В общем, он ощутил себя рюкзаком, который надели на этот странный сказочный куст!..

«...И куда же это меня этот дубок тащит-то, как мешок с картошкой?!.»

Он слабо дернулся, пытаясь освободиться от этих странных пут, и тихо, но с возмущением проговорил заплетающимся языком:

– Ты куда меня тащишь, полено кучерявое?..

Реакция куста была мгновенной – он остановился!

И тут же в поле зрения Андрея вплыл другой куст, который почему-то был с лицом его старого друга, его верного «замка», Павла Старкова. Куст был с лицом Стара! Да к тому же он белозубо улыбался и говорил человеческим голосом:

– Домой он тебя тащит, дорогой ты наш командирище! Домой!..