Русское братство - Николай Чергинец

— Надеюсь, — сказал он, — наши отношения сложатся более удачно, чем в прошлый раз.

— Сворачивайте, — приказала Эльвира. — В конце этой улочки платная стоянка. Здесь мы поставим вашу машину. А на счет отношений не беспокойтесь. Если бы на ваш день рождения пришел только один друг, и вы бы полезли на стену.

«Значит, все-таки я угадал на счет неудавше-гося праздника», — отметил про себя Степаненко, ловко припарковывая машину.

Когда мотор машины заглох, Степаненко быстро вышел, чтобы подать руку Эльвире. Он на несколько секунд задержал ее руку в своей, но она освободилась, давая понять, что ей, замужней женщине, подобные компрометирующие знаки внимания ни к чему. Это тоже был штришок к ее образу, характеру, пока не совсем ясному. Степаненко старался понять, что движет этой женщиной, каковы мотивы ее поступков, насколько она сможет оказаться ему полезной в том деле, которое привело его в Арсеньевск.

К гостинице, высоченному зданию из стекла и бетона, они вышли переулками. С центрального входа заходить не стали — Эльвира завела его во внутренний двор, откуда они без труда через служебный ход проникли на лестницу, по которой поднялись на этаж, где располагался ресторанный зал. На лестнице им повстречалась девушка в пышной наколке и пустым подносом в руках, которая поздоровалась с Эльвирой, назвав при этом ее Эльвирой Тенгизовной.

Узеньким коридорчиком они прошли в ресторанный буфет, из которого вошли в ресторанный зал. Степаненко отметил, что их появление осталось незамеченным — никто не обратил внимания на них. Эльвира провела Степаненко между уже занятых столиков к пустому столику возле стены у подиума. Он располагался рядом с сервировочным столиком, был закрыт от зала колонной и фикусом, словно нарочно поставленным для этой цели.

Официантка подошла к ним сразу же, как только они коснулись стульев. Степаненко протянул меню даме. Он обратил внимание, что официантка поздоровалась с его попутчицей весьма вежливо, даже официально. Затем произошло следующее. Степаненко как заправский кавалер предложил:

— Ну что закажем? Разумеется, начнем с шампанского?

— Да, — односложно ответила Эльвира и вместо того, чтобы указать в меню на те или иные блюда, стала шептаться с официанткой. Степаненко прекрасно знал, что воспитанная дама разговоры с обслуживающим персоналом оставляет за кавалером. Если же Эльвира сделала заказ сама, то, вероятно, этот момент у нее отработан до механического повторения. Не такова ли ее черта характера, психология, сила привычки? Вероятно, подобное она проделывала уже не один раз.

Раз это вошло в привычку, Степаненко не стал перечить и корчить из себя «настоящего мужчину», но решил быть начеку.

Принесли шампанское, различных салатов, блюдо с какой-то рыбой, белое вино. Когда официантка отошла, Эльвира подняла бокал.

— За успехи на вашем поприще!

Степаненко внимательно посмотрел на женщину, не притрагиваясь к бокалу:

— Скажите, Эльвира, я могу рассчитывать на вас?

— В каком смысле?

— В смысле полагаться на вас. Полагаться полностью, целиком. В некотором роде даже сотрудничать.

— Я против своего мужа не работаю… — сухо произнесла Эльвира.

— Нет-нет, — Степаненко протестующе вскинул руку. — Это никак не касается вашего мужа. Если вы знаете, недавно, с неделю назад, убили молодого, перспективного ученого. Фамилия его была Колешко. Он мой друг. Я здесь без ведома, даже против воли своего начальства. Поэтому я заинтересован в том, чтобы ваш муж не знал о моем присутствии в Арсеньевске.

Эльвира пригубила бокал, но не поставила его на стол, нахмурилась. Вид у нее был самый потерянный. Степаненко отметил про себя, что правильно угадал момент этой своеобразной вербовки, вхождение в доверие. Трудно поставить бокал, когда стол накрыт, а впереди целый вечер.

И все-таки женщина бокал поставила. Степаненко насторожился. Он ожидал резкой отповеди. Вряд ли легкий шантаж тем, что произошло между ними, мог гарантировать то, что Эльвира сыграет роль информатора.

— Мой муж никогда не посвящал меня в свои дела, никогда не рассказывал о чем-либо, — Эльвира сделала паузу, губы ее дрогнули. — Я ровным счетом ничего не знаю…

«А может, она мне не помощник?» — пронеслась мысль.

— Поймите, я сама жертва…

Лицо Эльвиры болезненно искривилось, стало некрасивым, как у больного ребенка. Она могла расплакаться в любой момент. Степаненко видел перед собой слабую, измученную неизвестно какими проблемами женщину.

— Я же не говорю, что речь идет о вашем муже, — стараясь быть как можно убедительным, проговорил он. — Мне нужен человек, который хоть немного ориентируется в этом городе, знает людей.

Эльвира недоверчиво взглянула на него. Он вздохнул, достал из внутреннего кармана пиджака листочек с двумя изображенными на них лицами. Степаненко попотел над этими изображениями, составляя их на компьютерном фотороботе вместе с Сидоренковым.

— Вот, взгляните, я должен их разыскать, и все! Больше ровным счетом ничего. Клянусь, хотя в данной ситуации клясться глупо.

Эльвира взглянула на изображения, равнодушно перевела взгляд на Максима.

— Точно все? — в ее голосе слышалась жалоба, словно ей предложили таскать мешки с цементом.

— Все! — ответил Степаненко. — Конечно, хорошо было бы показать эти рожи официанткам, вдруг кто-нибудь видел их…

— Я с удовольствием… — загорелась вдруг Эльвира. — Я помогу…

С этими словами она схватила бокал, подняла его над центром стола. Ее примеру последовал и Степаненко. Они чокнулись.

— Ну что же, я к вашим услугам, — сказала Эльвира. — Делу время, потехе час. Давайте-ка эти рожи сюда, я быстренько.

«Быстренько» затянулось более чем на полчаса. Однако Эльвира вернулась с торжествующим видом.

— Этот, — указала она на кавказца, — был в Арсеньевске с месяц назад. Некоторое время, всего пару дней, жил в гостинице, вечера просиживал в ресторане. Зовут Мирна. Зойка, посудомойка наша, с ним была. Он то ли грузин, то ли армянин… Сначала с Наташей, буфетчицей, крутил, да она его отшила.

— А этот? — Степаненко пальцем постучал по другой карточке, отмечая про себя, что, вероятнее всего, Эльвира или работает в этом ресторане, или когда-то работала.

— Этот ни на кого не похож. То есть таких много, русский парень, да?! — спросила Эльвира.

Степаненко кивнул и спрятал оба листка бумаги.

Некоторое время они молчали, поглядывая по сторонам. В бутылке шампанского пузырьки газа медленно отслаивались от стенок и поднималась вверх.

— Теперь ты думаешь, как от меня отделаться? — жалобно спросила Эльвира.

Степаненко взялся за бутылку.

— Если ты думаешь, — вдруг сказал он, сам того не желая, переходя на «ты», — что я побегу к вашей Зойке-посудомойке, то ты ошибаешься.