Бухгалтер - Андрей Московцев

Ричард сел за стол, плеснул шампанского:

— Верно, мой друг, — ответил он, рассматривая игру пузырьков воздуха в бокале, — и я вам благодарен за то, что вы для меня сделали. Но беда в том, что среди убитых вами — мой двоюродный брат. Чувство благодарности борется во мне с желанием отомстить.

— И какое побеждает? — пискнула Алика.

— Пока не знаю, очаровательная Элла. Я художник и бизнесмен, а не разбойник.

Ричард уже не улыбался. Откуда-то возникли молчаливые телохранители с пистолетами в открытых кобурах.

— Вы довольно красивы, мадмуазель, — задумчиво произнес он, — убивать красивых женщин — святотатство.

Заметив испуг в глазах, успокаивающе поднял ладони:

— Нет, не бойтесь, я не стану вас убивать. И в другом… э-э… аспекте вы меня не интересуете. У меня вкусы не такие, как у простых людишек. Но вам о них лучше не знать.

Мгновение изучающе смотрел на девушку, добавил:

— Но я знаю человека, ценящего именно ваш тип красоты. Он заплатит мне золотом столько, сколько вы весите. Так что вам не о чем беспокоиться на ближайшие три недели. Ни один волос не упадет с вашей головы и никто не посмеет прикоснуться к вам.

Прайс замедленно повернулся к Барабанщикову, лицо расцвело улыбкой:

— Ну а вы, мой друг, являетесь великолепным образцом мужчины, воина и вас тем более не пристало резать, как барана. С вами я поступлю по-другому.

Василий спокойно смотрел на Ричарда, не поворачивая головы, но обостренные чувства сказали ему, что по бокам стоят телохранители и стерегут каждое его движение, наблюдают за лицом и руками. Шансов нет, следует спокойно ждать. Расслабил сведенные мышцы, откинулся на спинку кресла.

— Лихо проведенный морской бой говорит о многом, но каковы ваши шансы в рукопашном бою? — продолжал негромко рассуждать Ричард. — Знаете, мне мама в детстве сказки читала, в них герой попадал в лапы злодея или колдуна. Чтобы вырваться, герой должен был либо обмануть его, либо сразиться. Вам предстоит то же самое.

— В халате? — тихо спросил Барабанщиков.

— Ну что вы, вас оденут, — без тени иронии ответил Ричард. Появился китаец, с поклоном пригласил за собой.

Алика сидела прямая, бледная и молча смотрела в иллюминатор. Итак, она рабыня, товар на продажу. Такого поворота судьбы даже представить не могла. И вырваться, похоже, невозможно. Нет ни денег, ни документов, ничего! Она никто и зовут ее никак. Василия сейчас заставят драться на потеху этому Прайсу, как гладиатора и, в конце концов, убьют — он же не самый сильный! О побеге с яхты нечего и думать — рядом неотлучно находится китаянка. Чуть что, подымет визг, а то и сама прибьет, ведь все китайцы чертовы кунфуисты. Вон, в кино, прыгают как блохи и летают, кувыркаются в воздухе! Да и куда бежать, море кругом. Невеселые размышления прервал отвратительно жизнерадостный голос Ричарда:

— Мадмуазель, идите сюда, все готово.

Жесткие руки телохранителей подняли, повели к краю верхней палубы. Китаянка услужливо тащила плетеное кресло и сразу присунулась с ним, как остановились. Не чуя палубы под ногами, девушка опустилась в кресло, замерла, боясь вздохнуть. Внизу, на краю оранжевого круга, стоит Василий. В черных просторных штанах, кедах и больше ничего. Кисти замотаны в боксерские бинты. Стоит спокойно, равнодушно щурясь на солнце, будто загорать вышел. Руки сложены на груди.

— Какой великолепный экземпляр, а? Буйвол, настоящий буйвол! — возбужденно потирая ладони, бормочет Ричард, восторженно рассматривая глыбы мышц, — мои, конечно, мелковаты, но все же что-то могут…

Встал, поднял руки и провозгласил:

— Итак, господа! Вам предоставляется шанс неплохо заработать.

Перед вами — русский медведь. Он силен и свиреп! Пятьсот долларов тому, кто свалит его!

С этими словами обвел глазами команду. Толпа оживленно заголосила, из нее выбрался худощавый парнишка, черный и быстроглазый палестинец.

— Тысячу баксов, хозяин, если он больше не поднимется! — крикнул на корявом английском. Ричард с сомнением посмотрел на него, но кивнул.

Картинно пританцовывая, палестинец пошел на Барабанщикова. Василий безмятежно рассматривал ногти на левой руке, а правой почесывал ногу через штанину. Дотанцевав до русского, палестинец с воплем ударил ногой, целясь в лицо. Не меняя положения тела и не поднимая головы, Василий быстро выбросил левую руку вверх. Нога выполнила роль рычага. Палестинца закрутило, он громко шлепнулся на палубу, как мокрая тряпка на пол. Лицо буквально влипло в твердый пластик, хлынула кровь. На палубе воцарилась мертвая тишина. Ричард первым понял, что палестинец мертв. Мотнул головой, приказывая убрать труп. В полном молчании на середину вышел следующий. Тоже палестинец, старше и тяжелее. Обратился к Ричарду:

— Хозяин, я слышал, что на медведей не охотятся в одиночку, а травят сворой волкодавов. Нас будет пятеро на медведя, это справедливо.

Подошли еще четверо, таких же матерых. Ричард скривился, глаза с сомнением пробежали по всем пятерым, но кивнул. Все затаили дыхание. Даже на неподвижных лицах телохранителей отразился интерес. Пятеро начали медленно приближаться к русскому, обходя с боков. Барабанщиков как очнулся, повертел головой, развел руки, словно потягиваясь и слегка сместился левее. Теперь солнце светило ему вбок. Улыбнулся, как друзьям, сказал несколько слов по-русски. Значение слов поняла только Алика. На душе у Василия светло и спокойно. Собравшиеся вокруг дураки не знали, что один против пяти — это стандартный тренировочный бой даже для солдата срочника из спецназа. Для профи вовсе семечки. Неожиданно прыгнул вперед, стремительно пошел по кругу против часовой стрелки, быстро и страшно, словно многорукое и многоногое чудовище из ночного кошмара. Зрители увидели только быстрые, почти смазанные движения рук и ног. Противники валились тряпичными куклами на палубу уже мертвыми или тяжко искалеченными. Только самый крайний из пятерых успел что-то сообразить и кинулся навстречу, размахивая руками. Короткий тычок превратил лицо в кровавую кашу.

— Водички можно, месье Прайс? — буднично попросил русский, брезгливо потряхивая испачканными руками.

Восторженно улыбаясь, Ричард немедленно бросил бутылку минеральной. Барабанщиков поймал одной рукой и по-русски сковырнул крышку о край надстройки. Осторожно смыл с рук чужую кровь.

— Итак, кто еще желает попытать счастья? — звенящим голосом провозгласил Прайс.

В полной тишине раздался презрительный голос русского:

— Вы им побольше денег предложите, мсье, так они не захотят. Трусоваты.

Ричард несколько секунд колебался, но потом решился. Разинул пасть, намереваясь объявить новую цену, как вдруг сразу несколько матросов заорали и кинулись на Василия, а за ними и остальные. Вся лень и равнодушие разом слетели с Барабанщикова, он буквально бросился навстречу толпе. Ричард бросил телохранителям несколько фраз. Алика разобрала только два слова: «нож» и «убей». Телохранители прицелились в толпу дерущихся. Внизу, на палубе, из толпы один за другим начали вылетать убитые и искалеченные. Кровь лужами разливалась по оранжевому кругу. Барабанщиков, почуяв смертельную угрозу, начал драться всерьез. Уже не играя и не рисуясь, бил насмерть. Каждый удар убивал или тяжело ранил. Вопли и стоны умирающих заглушили все остальные звуки, запах над палубой стоял, как на скотобойне. Бой длился несколько секунд, но потрясенному кровавым зрелищем Ричарду они показались минутами. Толпа разваливалась в буквальном смысле — люди падали замертво и не двигались, другие ползли, пытаясь спастись от смерти. Трое решили не испытывать судьбу и просто убежали в машинное отделение. В центре оранжевого круга остался окровавленный русский, почти без одежды. Вокруг валяются полтора десятка убитых. Еще почти столько же выли и стонали, в ужасе пытаясь уползти от страшного человека в центре круга. Ричард не поверил своим глазам и еще раз пересчитал убитых и раненых — все верно! Оглянулся: телохранители с белыми лицами целятся в русского. Автоматы заметно дрожат. Китаец и китаянка, прислуга, что-то тихо шепчут. Из глаз катятся слезы, губы прыгают, будто сдерживают рыдание. Или счастливый смех? И только русская девка, вот зараза, надменно смотрела на остатки побоища и презрительно улыбалась! Ричард Прайс нашел убежавший голос, громко откашлялся, спросил в пространство: