Крутые парни - Стивен Хантер

— Бад. О, Бад.

— Холли, ты не представляешь себе, как мне жаль Теда. Ни один человек не заслуживает участи так умереть. Он был неплохим парнем. Я вел себя, как последний негодяй. Мне бы хотелось суметь преодолеть это в себе.

— Но ты ведь никогда не сумеешь этого сделать, правда?

— Как ты держишься?

— Бад, со мной все в порядке, особенно теперь, когда похороны позади и несчастные родители Теда уехали домой. Мне больше не надо притворяться плачущей вдовой.

— Знаешь, полицейское управление может организовать посещения врача или кого там еще, чтобы кто-то мог морально поддержать тебя.

— Бад, единственный человек, который может меня морально поддержать, — это ты.

— Да, я забыл о страховке, конечно, не в деньгах счастье, но это создает некоторые удобства. Да и вообще, как у тебя с деньгами?

— Прекрасно, Бад. Того, что я получила, мне хватит на несколько лет. Кроме того, в полиции мне пообещали помочь найти работу.

— Это прекрасно.

— Бад, ты все время куда-то увиливаешь, ты не можешь переключиться?

— Не знаю.

— Бад, я не хочу больше говорить обо мне. Я хочу говорить о нас.

Бад посмотрел в окно на зеленые холмы Оклахомы. В сотне ярдов от закусочной находился пост на границе штатов, машины проезжали мимо полицейских. Здесь прошла вся его жизнь.

— Бад, теперь мы можем свободно распоряжаться своей судьбой. Мне очень жаль, что убили Теда, но в этом нет ни капли твоей вины. Я тоже в этом не виновата. Виноват только Лэймар Пай. Теперь мы с тобой можем быть вместе. Еще одной заботой меньше. Настало время сделать это, Бад. Ты знаешь это не хуже меня.

— Холли, я... — Он понял, что выдохся и ничего не может сказать ей.

— Ты не хочешь быть со мной вместе?

— О, Господи, конечно, хочу.

— Бад, но почему тогда ты не соглашаешься сделать это? Почему мы не можем просто взять и сделать это?

— Холли, ты же должна знать, что он очень любил тебя. То, что случилось с ним, давило ему на психику и съедало его изнутри. Он думал о тебе, а не о себе. Он и его память заслуживают того, чтобы мы повременили открывать всему свету наши отношения.

— Ты никогда особенно не заботился о том, что могут подумать другие.

— Да, может быть. Но теперь все изменилось.

— Что же именно?

— Есть еще Лэймар.

— Лэймар? — переспросила Холли. — Ну да, теперь еще и Лэймар.Ну, и какого черта ты о нем думаешь?

— Это большой непорядок, что он до сих пор на свободе, а не в тюрьме.

— Бад!

— Холли, я обещал своему напарнику, что позабочусь о его вдове. Это последнее, о чем он успел попросить меня перед тем, как пришел Лэймар и пристрелил его в затылок. И я сделаю это. Клянусь тебе, сделаю. Но сначала я должен сделать все для своего напарника.

— Тед умер, Бад, и не нуждается в заботе. И его не вернешь, что бы ты ни сделал с Лэймаром Паем.

— Ну... — Бад замолчал. Ему нечего было больше сказать Холли.

— Так дело только в этом, Бад? Ты хочешь сразиться с Лэймаром? Вся доблестная полиция славного штата Оклахома не может найти его, а ты в одиночку собираешься его взять?

Как всегда, он не знал, это ли он имел в виду.

— Я не знаю. Но все теряет смысл, пока Лэймар разгуливает на свободе. Совершенно необязательно, чтобы именно я взял его. Наоборот, мне совершенно не хотелось бы снова с ним встретиться. Это не личное.

— Конечно, не личное.

— Холли, я просто...

— То есть ты не собираешься иметь со мной дела?

— Я этого не говорил.

— Но, кажется, именно это ты имеешь в виду.

— Я клянусь тебе, Холли, что в тот момент, когда Лэймар собирался меня прикончить, я думал о том, что у нас с тобой что-то не ладно в отношениях. Ну, понимаешь, мы не можем появляться на людях, мы не можем пойти в ресторан, поехать на барбекю. Ну, в общем, мы не пара. Это последнее, о чем я подумал, пока не отключился.

Было ли это правдой? Сейчас он был уверен, что да. Но не совсем. На самом деле он не помнил, о чем думал в тот момент.

— Черт возьми, Бад, ты меня убиваешь.

— Это моя работа.

— Ты знаешь, недалеко отсюда есть мотель «До — си — до». Давай снимем там комнату и отпразднуем твое выздоровление.

Бад посмотрел на часы. В госпитале ему надо было быть в три. Сейчас около двух. В госпиталь он не успеет. Но какого черта, в конце концов. Ведь это всего-навсего госпиталь.

* * *

Они по-разному относились к наготе. Это вообще характерно для взаимоотношений мужчины и женщины или относилось только н взаимоотношениям Холли и Бада? Она не замечала наготы. Ей нравилось быть голой, и она, сняв одежду, вела себя совершенно естественно. Другое дело Бад. Он ненавидел свое обнаженное состояние, быть голым для него значило быть беззащитным и уязвимым. Он был толст и тучен и полагал, что нагота выставляет его в идиотском свете, обнажая всю его неприглядность. После того как проходил любовный экстаз, он спешил завернуться в простыню. Он всегда втайне радовался, когда им приходилось после этого сразу одеваться; но он также знал, что для Холли эти минуты после близости были едва ли не важнее, чем сама близость, это были моменты познания сущности их отношений, и он не мог отказать ей в этом познании.

— Черт тебя возьми, Бад, Лэймар всыпал в тебя фунт свинца, но ты не перестал от этого быть мужчиной. В тебе осталось кое-что и для меня, и не так уж мало.

Она что, действительно считает его хорошим любовником? В начале их отношений в него и правда какой-то бес вселился. Он удовлетворял ее по нескольку раз в течение вечера. Было удивительное ощущение свободы и новой неизведанной жизни. Но все это осталось в далеком прошлом. Машина поизносилась. Теперь ему хватало одного раза, а прежний пыл исчез. Он понимал, что ее согревает воспоминание о тех первых сумасшедших неделях — она видела в нем то, что хотела видеть. Пылкого любовника и рыцаря без страха и упрека. Но он знал, что никогда уже не будет прежним, во всяком случае, с ней. Это наполняло его грустью. Но у него не хватало духу признаться в этом ни ей, ни себе.

— Может, вместо свинца он стрелял в тебя любовным напитком?

Он рассмеялся. Она могла вести себя, как девчонка-несмышленыш. Он посмотрел на ее груди, они были маленькими, но такими прекрасными, он любил держать их в ладонях, поглаживать их, чувствуя их вес и тяжесть. Он обожал их округлость, сходил с ума от вида розовых сосков, которые слегка подрагивали, когда она смеялась.

— Он стрелял в меня сталью, — сказал он. — Стальной дробью. Это тоже везение. Опасность инфекции от ранений стальной дробью меньше, чем от ранений свинцом. Но это счастье ничто по сравнению со счастьем быть с тобой.