Поцелуй волчицы - Андрей Михайлович Дышев

– Мне так не удобно, – ответил я, стоя перед Стеллой на одном колене. – Если ты не будешь меня слушаться, мне придется вызвать капитана.

– Ой, ой, ой! Очень боюсь я твоего капитана!

Руки она, все же, мне не подала. Схватившись за край борта, она подтянулась и без особого усилия вылезла на палубу. Мимо моего лица пролетело зеленое полотенце и упало на перила. Я обернулся и увидел спину Лоры. Что это с ней? – подумал я.

– Ка-акой сервис! – восторженно воскликнула Стелла. Прикрыв, наконец, свою наготу, она зашлепала босиком по палубе. Не оборачиваясь, попросила: – Будь другом, захвати мои вещички!

Она протрезвела, это было хорошо заметно, но хороших манер от этого у нее не прибавилось. Мне отчасти стало понятно, почему госпожа Дамира была категорически против того, чтобы ее сын общался с Стеллой.

Прихватив "вещички" – платье и туфли, я пошел следом за Стеллой. У лестницы я едва не столкнулся с госпожой Дамирой. Она выносила себя на палубу, как шикарный букет экзотических орхидей. Большие, слегка затемненные очки на ее носу слегка маскировали хмельной блеск глаз. Сигарета в длинном мундштуке покачивалась у моего лица, источая полоску дыма, словно фимиам.

– Добрый вечер, господин Нефедов! – неожиданно приветливо сказала Дамира и плавно обернулась, проводив взглядом удаляющуюся Стеллу. – Я одобряю ваш выбор! Эта очаровательная особа просто идеально подходит вам… А ноги, ноги какие! Блеск! А круп!..

Я почтительно склонил голову перед мудрой Тортилой и спустился в коридор. Стелла прошла мимо своей каюты и, как само собой разумеющееся, остановилась у моей двери.

– Нефедов Валерий Васильевич, – произнесла она, сдувая с кончика носа каплю, которая скатилась с мокрого лба.

Я вздрогнул, взглянув на завернутую в махровое полотенце девушку, как на бомбу с часовым механизмом, которая вот-вот должна взорваться. Она не могла знать отчества Нефедова. В кают-компании капитан представил меня только по имени и фамилии!

Ключи звякнули в моей руке. Стелла повернула лицо в мою сторону и удивленно спросила:

– Что с тобой?

Я приблизился к двери и только сейчас увидел, что под бронзовой цифрой "7" скотчем приклеен небольшой лист бумаги, на который мгновение назад смотрела Стелла. Это была ксерокопия первой страницы гражданского паспорта старого образца, с гербом СССР и титулом: "Паспорт гражданина Союза Советских Социалистических Республик. Нефедов Валерий Васильевич". А ниже – серия и номер.

– Не красиво, – сказала Стелла, срывая бумажку. – Если хочешь, я нарисую красное сердечко, а внутри него – твое имя. Или контур женских губ, а вокруг…

Мерзавка! – подумал я, сминая в кулаке ксерокопию. Она дала мне понять, что гражданский паспорт Нефедова у нее, и она собирается меня шантажировать!

Я быстро открыл дверь, втолкнул в каюту Стеллу и запер ее на ключ. Повернувшись, бегом устремился к лестнице. Взлетел по ней, спустился на противоположную сторону и плечом распахнул обе дверные створки салона.

У Алины были железные нервы. Но, скорее, она ждала меня и была готова к шуму. Девушка продолжала сидеть в кресле и читать книгу, словно меня не существовало. Словно я для нее был мелкой помехой, что-то вроде мухи, которую можно отогнать от себя, не отрываясь от чтения.

Расталкивая кресла, я быстро подошел к ней и швырнул скомканную ксерокопию на книжную страницу. Алина медленным движением сдвинула бумажный комок на край книги, и тот упал ей под ноги. Затем она подняла лицо и просветленным взглядом уставилась на меня. Я склонился над ней, и ее лицо оказалось настолько близко, что я мог рассмотреть каждую ресницу.

– Чего ты от меня хочешь? – едва разжимая зубы, произнес я.

– Изжить тебя со света, – не задумываясь ответила Алина, продолжая улыбаться.

Вдруг ее взгляд скользнул по платью и туфлям Стеллы, которые я по-прежнему держал в руке, и лицо Алины стало серьезным.

– Ты уронил лифчик, – сказала она.

Я машинально обернулся, посмотрел себе под ноги, и когда услышал взрывной хохот, то понял, что попался как дебил, что Алина откровенно издевается надо мной.

Кровь ударила мне в лицо. Я медленно выпрямился и, не сводя переполненных ненавистью глаз с бледного лица девушки, прошептал:

– Понять не могу, почему ты такая храбрая?

Алина перестала смеяться. Ее зрачки бегали. Она рассматривала мое лицо, как турист рассматривает карту страны развлечений.

– Потому, – ответила она, вытягивая из страниц книги сложенный вдвое лист бумаги, и небрежно подала его мне. – Потому что оригинал этого документа немедленно окажется на столе капитана, если ты посмеешь только прикоснуться ко мне.

Я взял лист и развернул его. Это была копия свидетельства о смерти Нефедова.

19

Она вооружена лучше, чем можно было предположить, думал я, возвращаясь к своей каюте. Я просто не успеваю собрать против нее достаточно улик, чтобы достойно отпарировать. Сейчас мы с ней в разных весовых категориях, и я вынужден временно поджать хвост. Если свидетельство о смерти Валерки попадет на стол капитану, он немедленно сообщит об этом пограничникам, и меня в наручниках снимут с яхты, а Алина будет мстительно усмехаться мне в спину. С ней приходится считаться, даже если оригиналов паспорта и свидетельства у нее нет. Но где, черт подери, она взяла ксероксы этих документов?!

Когда я вошел в каюту, Стелла была уже одета. Она стояла у зеркала и сушила феном волосы.

– Прости меня, – сказала она, опустив голову вниз, и ее темные волосы закрыли лицо непроницаемой паранджой. – Я вела себя вульгарно… Мне стыдно.

– Бывает, – успокоил я. – Когда пыльная и шумная земля со всеми своими бесчисленными проблемами остается где-то далеко за горизонтом, начинается эйфория, хочется громко петь и прилюдно раздеваться.

– Это все из-за противного Мизина с его "Тэ тридцать четыре"! – жаловалась Стелла, раскачивая головой, и ее тяжелая мокрая грива раскачивалась, словно ветви ивы на ветру. – Он меня нарочно напоил, чтобы потом посмеяться. Он всех коктейлем поил, а сам лишь шампанское чуть-чуть пригубил!

Я не мог оставаться неподвижным, словно в