Команда. Люди-торпеды - Максим Шахов

Вот поэтому, Галчонок, ты останешься «снаружи», так сказать, для подстраховки. Будь на связи с Москвой. Продолжай отслеживать события. Ты ведь у нас самая автономная боевая единица. Добывай сведения, анализируй, делай выводы, но ничего не предпринимай, пока я не подам сигнал. Можешь Севу из больницы забрать.

– Как же ты сигнал сможешь подать? Где ребята будут? Куда...

Гера очень нежно прикоснулся кончиками пальцев к ее губам:

– Не знаю, Галчонок, пока не знаю. Если ребята вернутся без меня, привлеки их к своей работе. Я предупрежу, что на время моего отсутствия ты для них – главный координатор. А мой сигнал ты ни с чем не спутаешь, обещаю.

Он приподнял подбородок девушки двумя пальцами:

– А слезинки мы сейчас высушим.

По очереди поцеловав каждый глаз, Гера сильными руками обнял послушно прильнувшее к нему тело Гюльчатай, глубоко вдохнул пряный аромат ее густых темных волос и, не разжимая объятий, осторожно опустился на вышитые диванные подушки...

* * *

– Заткнись! – Галя приняла окончательное решение. – Сейчас мы с тобой на яхте пойдем в этот секретный Грот посмотреть на таинственную субмарину.

– Я же не могу мотаться туда, когда захочу, да еще ночью!

– Наверняка у вас существует договоренность об особой процедуре при необходимости экстренного посещения Грота. Так что напрягись и вспомни все, как следует. И не дай тебе Бог ошибиться в какой-нибудь мелочи! Это твой последний и единственный шанс остаться в живых. Ведь не зря же я сюда специально из России направлен! Твое дело на личном контроле директора ФСБ, а у меня самые широкие полномочия, вплоть до...

– Нет, нет, не надо! Я все сделаю. Я буду сотрудничать. Я все подпишу!

– Куда же ты денешься, если хочешь спасти свою драгоценную шкуру. И с меня будешь пылинки сдувать, волноваться и переживать, чтобы я не простудился и не задержался где-нибудь в пути. Тогда здесь появятся настоящие чистильщики. Ты хорошо знаешь расположение помещений на этой базе?

– Ну, бродил несколько раз.

– Как только причалим, потребуешь личной встречи с этим Смитом. Я дам тебе настоящую бумагу, которую курьер-нарочный якобы только что доставил тебе в офис, как дипломатическую почту из российского консульства. Там в самой строгой форме предписано, чтобы ты немедленно сообщил, где находятся трое русских журналистов, которые отправились к тебе на фирму. Вот поэтому ты среди ночи и примчался к своему шефу. Вопрос слишком серьезен, чтобы можно было довериться телефону. Пусть он тебе объяснит, что делать. А пока туда-сюда ходишь, выясни, где они там русских держат.

– Да как же я...

– Постарайся! – отрезала Гюльчатай. – А я останусь на яхте и осмотрюсь на причале. Да перестань свои драгоценные причиндалы ощупывать! Подумаешь, распухли и посинели немного. Через неделю пройдет. Если сам меня не спровоцируешь... Лучше дерьмо свое подотри, как следует, чтоб не воняло. Обосрался, как маленький!

* * *

Во время плавания их действительно сопровождал сторожевой катер, невесть откуда появившийся. На катере яхту сразу узнали и потому весь путь выполняли роль боевого охранения.

Внутри грота, несмотря на поздний ночной час, царило суматошное оживление. Это оказалось новостью и для Ролана Филипповича. Он озабоченно сказал Гюльчатай:

– Тут всегда очень тихо, только один вооруженный охранник на причале стоит.

– Что же тогда сегодня за светопреставление? Ладно, разберемся. Пришвартовывайся поближе к лодке и делай все как договорились.

По причалу разгуливали десятка полтора вооруженных людей. На лодку грузили какие-то мешки, ящики, коробки. Гюльчатай бесшумно скользнула в воду под прикрытием борта яхты и легко добралась невидимой до корпуса субмарины. Здесь она достала из кармана плоскую черную коробочку, не больше спичечной, с четырьмя неизвлекаемыми крепежными штырями. Затем выбрала место рядом с рубкой лодки на полметра ниже ватерлинии, расчистила участок соответствующего размера и вырезала ножом неглубокое посадочное место в резиново-пластиковом покрытии корпуса. Черная коробочка встала туда как влитая и была незаметна даже с двух шагов. Девушка в душе порадовалась собственной предусмотрительности: это сигнальное устройство она прихватила, чтобы установить на яхте, а вот теперь оно так удачно пригодилось для гораздо более серьезных целей. Правда, у Гали оставались сомнения, будет ли работать этот сверхчуткий прибор на глубине, но выбирать не приходилось. Тем же путем девушка вернулась на яхту.

На причал из какой-то боковой двери вышел Ролан Филиппович в сопровождении высокого представительного мужчины с начальственными манерами и внушительным носом.

«Это и есть мистер Смит», – догадалась Галя. Парочка дошла до самой яхты. Говорил только Смит, а русский директор подобострастно ловил каждое слово. Здесь Смит развернулся и направился к подводной лодке, а Ролан засеменил к яхте.

«Ишь, как идет, будто обгадился только что. Хорошо я его приложила, надолго запомнит. И главный эффект достигнут: не заложил меня».

Когда Ролан Филиппович кряхтя перебирался на борт яхты, мистер Смит оглянулся и долго смотрел на его неуверенно балансирующую на планшире фигуру.

* * *

На городской причал Галя и директор вернулись без происшествий и без сопровождения. В пути Ролан рассказал, что необычное оживление в Гроте вызвано со скорым отходом лодки, возможно уже через несколько часов. Потом объяснил, что такая же сумятица царила во всех внутренних помещениях, что дало ему возможность проникнуть в жилой коридор. Там, около двух кают дежурили вооруженные охранники. Значит, скорее всего, русских содержат именно в них.

«Две каюты на трех человек? Возможно, конечно, но более вероятно, что кому-то из ребят удалось избежать захвата». О чем-то плохом думать вовсе не хотелось. Или Гере удалось-таки пробраться на лодку? Девушка заставила директора нарисовать подробный план внутреннего устройства Центра и обозначить известные ему помещения. Потом категорически запретила куда-либо отлучаться из города и уже знакомым путем, под досками причала, незаметно выбралась на берег.

Ждать сигнала – это был приказ командира. Он должен быть выполнен. Но она – автономная боевая единица и не будет сидеть сложа руки, а, наоборот, будет использовать все свои таланты и способности, в полном объеме отпущенные ей матушкой-природой и удесятеренные тщательно скрываемой от посторонних личной заинтересованностью.

* * *

– Ну вот, господин Усольцев, теперь ваше журналистское тщеславие будет удовлетворено. Вы примете участие в великом событии. О нем станет говорить весь мир. Я не нарушаю своих обещаний.

– А как же мои друзья?

– Не будем лицемерить. Они останутся пока здесь и послужат дополнительной гарантией вашего успешного возвращения. Обещаю, что оба будут целы и невредимы, когда вы за ними вернетесь. Извините, мне еще нужно отдать кое-какие распоряжения. Прощайте! Вас проводят.