Минный дрейф - Сергей Зверев

Наташа во второй раз за последние два часа едва не расплакалась от обиды. Спустя буквально каких-то полчаса после ухода участкового с двумя милиционерами проклятые путы на ногах все-таки поддались упорству девушки и лопнули. Ну надо же, какое свинство! Почему не чуть раньше! Всего на каких-то злосчастных тридцать минут! Сейчас она наверняка была бы на свободе, преступников бы арестовали, и всю эту кошмарную операцию по выявлению террористов-диверсантов можно было бы вспоминать, как дурной сон! А так…

Впрочем, унывала Наташа недолго. Ноги свободны, а это уже победа! Теперь, когда можно было хоть немного двигаться, девушка более внимательно осмотрела не подвал вообще, а ближайшие к ней предметы в радиусе, до которого она могла дотянуться ногами.

В полутора метрах от нее, как предвестница свободы, лежала обычная консервная банка из-под шпрот. Зазубренными краями жести можно было без усилий перерезать скотч на руках, стоило только дотянуться до пустой посудины. Стоя в полный рост, об этом даже думать не приходилось. Нужно было сползти вниз, сесть, и тогда, возможно…

За то время, пока гидролог выполняла ногами упражнения по освобождению, путы на руках несколько ослабли, но держались все еще крепко. От физзарядки все тело ныло, болели мышцы – ведь для того, чтобы хоть чуть-чуть поднять ноги над землей, Наташе фактически приходилось висеть на руках. Мышцы живота горели огнем, но на полдороге останавливаться было нельзя, и девушка, крепко уперев в землю широко расставленные ноги, стала с силой раскачиваться из стороны в сторону.

К ее великой радости, на сей раз долго мучиться Наташе не пришлось. Минут через пятнадцать целлулоид немного растянулся, и гидролог смогла ощутить копчиком прохладу подвальной ямы. Немного отдышавшись, гибкая девушка без особых усилий смогла подтянуть к себе банку и захватить ее пальцами рук. Еще небольшое усилие, и зазубрины жестяной крышки сделали свое дело – Наташа была на свободе! Точнее, на относительной свободе. Она по-прежнему находилась под стражей. Но когда ты сидишь в тюрьме, да при этом еще и закованный в кандалы, то свобода движений становится не менее ценной, чем воля за решеткой.

Наташа содрала скотч, которым был залеплен рот, с удовольствием вдохнула сырой воздух и начала детальное обследование подвала в надежде найти какой-нибудь путь к спасению.

Воспользовавшись тем, что после визита милиционеров ее тюремщики куда-то отлучились, Наташа влезла на лестницу и попробовала открыть потолочный люк. Так, на всякий случай. Зная, что девушка связана и не может двигаться, бандиты могли его и не запереть. Но диверсанты оказались предусмотрительны. Люк оказался заперт снаружи, и откинуть его не было никакой возможности. Девушка продолжила обследование своей временной тюрьмы. Три внешние стены – сплошная каменная кладка без окон. Потолок – две бетонные плиты. Будь Наташа графом Монте-Кристо, возможно, лет за двадцать она смогла бы проковырять в кирпиче лаз для побега или сделать подкоп, но двадцати лет у гидролога в запасе не было, и девушка обратила свой взор на четвертую стену, сбитую из толстой половой доски и тщательно оштукатуренную.

Наташа знала, что за этой стеной находится еще один подвал, замаскированное продолжение ее темницы. И даже если бы ей удалось сломать деревянную перегородку, это вовсе еще не означало бы, что путь к свободе открыт. Она могла, как тот же аббат Фариа, просто попасть из одной камеры в другую, но попытаться можно было.

Девушка с разбегу ударила по доскам сначала ногой, потом плечом, словно выбивала дверь. Однако стена оказалась на редкость прочной. Упало только несколько кусочков штукатурки. Повторив попытки несколько раз, гидролог поняла, что и этот путь закрыт для побега. Оставалось только…

Наверху несмазанными петлями скрипнула входная дверь, и в дом вошли Деболюк и двое его сообщников. Наскоро прибрав со стола остатки завтрака, мужчины уселись перед телевизором.

– Пойду, покормлю девчонку, – сообщил через некоторое время отставной моряк, быстро собрал нехитрую тюремную пайку, захватил бутылку минеральной воды и двинулся к хитро замаскированному входу во второй подвал, который и служил для гидролога надежной темницей.

Он откинул люк и глянул вниз, давая глазам время, чтобы привыкнуть к полумраку. Пленница никуда не делась, стояла там же, где ее и привязали – у стойки, которая поддерживала лестницу. Деболюк поставил завтрак на пол, протиснул зад в неширокое квадратное отверстие и стал осторожно спускаться.