Команда. Мы ударим первыми - Максим Шахов

К ним уже приближался вызванный дежурным командир перегрузочного судна.

– Зачастили к нам, товарищ капитан 2-го ранга!

Редину не нравился этот молодой офицер. Какой-то слишком суетливый, не к месту угодливый.

– Значит, есть основания, – сухо сказал он. – Пройдемте в вашу каюту, командир.

Туда же он распорядился по очереди вызвать дежурного, помощника, вахтенного у трапа и вестового.

По мере того, как моряки немногословно отвечали на вопросы, Талеев тут же звонил по мобильнику в соответствующие заводские службы. Ни о какой срочной ночной покраске судна никто не знал. Ни люди, ни материалы, ни плавсредства для этого не выделялись. Да и вообще, должность главного строителя причальных сооружений называется совсем по-другому, и этот человек сейчас находится в очередном отпуске. А его заместителю 25 лет, он худой и маленького роста!

– Старшина, – продолжал допытываться Редин у помощника дежурного, – как твой начальник мастерской к этому, в белой каске, обращался? Вспомни.

– Да никак вроде, – неуверенно отвечал матрос, – но они точно друг друга знали! Весело так говорили. Меня сразу в рубку отослали.

– Откуда ты тогда знаешь, что они прибыли красить корабль?

– Так строитель это сразу сказал. И еще бумагу показывал.

– Какую бумагу?

– Не знаю, он ее начальнику мастерской показывал. А тот потом позвонил мне по телефону в рубку и приказал сделать в журнале запись, что начата покраска бортов. Я и сделал. А как они уходили – не видел, я...

– Ладно, иди пока.

Уже шагнув к двери, старшина резко повернулся:

– Ой, товарищ капитан 2-го ранга, я вспомнил! Наш-то говорил: Па€ша, мол, привет!.. Ну, или что-то в этом роде...

Мгновенно отреагировал Талеев:

– Па€ша или, может, Паша€?

– Во-во, точно, Паша€!

– Т-а-ак!

Больше никаких подробностей у вызванных людей узнать не удалось: дежурный по кораблю, согласно инструкции, в это время отдыхал, вестового дальше предбанника в каюту не пропускали, и гостя он вообще не видел. Вахтенный у трапа видел только силуэты, а не лица уходящих с корабля начальника мастерской и мужчины в глубоко надвинутой каске. Количество прибывших «для покраски» «рабочих» не запомнил даже помощник дежурного: то ли два, то ли четыре, а может, и пять-шесть... Осмотр в каюте капитана 3-го ранга ничего не дал. Кое-какие следы пьянки с приличным закусоном, и все.

Талеев попросил командира перегрузчика оставить их ненадолго с Рединым одних.

– Итак, Серж, думаю, что прежде, чем продолжить поиски или расследование, мне надо получить от тебя кое-какие объяснения. Бог свидетель, я честно молчал все это время, теперь выкладывай до конца.

– Гера, потерпи десять минут! Ответы на большинство твоих вопросов совсем рядом, за двумя переборками и прочным корпусом лодки. Поверь, тебе не потребуется почти никаких моих пояснений. – Редин громко крикнул в коридор: – Командир! – Из-за двери тут же появился моложавый капитан 2-го ранга. – Распорядитесь, пожалуйста, чтобы для меня и моего коллеги приготовили бахилы и резиновые перчатки. Мы пройдем через зону строгого режима на вашем корабле и спустимся в реакторный отсек подводной лодки.

Офицер тут же отдал соответствующее распоряжение и поинтересовался:

– Вам выделить сопровождающего специалиста, или мне следовать с вами?

– Нет, командир, никого не надо. Мы пойдем одни. – Увидев, как капитан 2-го ранга еле заметно с сомнением покачал головой, Сергей уточнил: – Я шесть лет прослужил на аналогичном корабле начальником смены, да и сейчас постоянно занимаюсь инспектированием таких «грязнух».

– Так точно. Я понял. Вот ваши вещи.

Он стоял рядом, пока друзья натягивали бахилы прямо на свою повседневную обувь, а потом проводил их до самой границы ЗСР. Теперь Редин и Гера остались одни на участке верхней палубы плавмастерской, называемом зоной строгого режима. Именно здесь находились два больших временных хранилища для отработанных урановых стрежней с АПЛ и производились все работы по перезарядке.

Это было настоящее царство радиоактивного бета-загрязнения. Куда ни ступи, к чему ни прикоснись – везде невидимая глазом «грязь». Так ее привыкли называть сами перегрузчики, в отличие от проникающей радиации – гамма-излучения. Впрочем, она здесь тоже присутствовала, но в допустимых пределах. Первую даже можно было частично отмыть с человеческой кожи или резиновых изделий, поэтому прохождение через душ было обязательным условием выхода из ЗСР для каждой отработавшей там смены. Одежда по мере загрязнения просто уничтожалась.

Редин решил не переодеваться в защитные костюмы, а ограничился бахилами, чтобы просто пройти по палубе, и перчатками, чтобы можно было безбоязненно прикасаться к чему-либо. Его торопило время.

– Гера, двигайся точно за мной, ничего по пути не трогай. Мы просто пересечем корабль от борта до борта и по сходням переберемся на корпус подводной лодки. Там спустимся внутрь реакторного отсека и посмотрим, что к чему.

– Я понял, Серж. И даже еще кое-что запомнил после той первой операции в Баренцевом море.

– Ну и отлично. Тогда в путь. Да, чуть не забыл. Ты не удивляйся, что я поведу тебя не по прямой, а обходными путями. Старайся не высовываться, быть незаметнее. Потом объясню причину.

– Веди, Сусанин!

Действительно, вместо трех десятков метров по прямой палубе они двигались по самому краю зоны то в тени подъемной стрелы крана или каких-то громоздких механизмов, то спускаясь и поднимаясь по коротким неудобным трапам, пока не выбрались на сходни с высокими перилами, ведущие на корпус субмарины. Но и здесь Редин заставил Талеева присесть и пробираться чуть не ползком. Наконец они добрались до широкого и глубокого выреза в корпусе ПЛ, который вел прямо на крышку атомного реактора. Здесь все было затянуто прочной пластиковой пленкой. Сергей еще раз напомнил о максимальной осторожности, первым спустился вниз по трапу и ступил на реакторную крышку. Здесь он дождался Геру. Вдвоем они отошли в дальний угол к отсечной переборке.

– Думаю, теперь самое время для объяснений.

– Не проще было сделать это в чистой командирской каюте, сидя в креслах?

Редин пожал плечами:

– Может, и проще. Зато здесь нагляднее. Да и по пути сюда я успел заметить кое-какие следы, подтверждающие мои самые нехорошие подозрения. Вообще, тебе как лучше изложить: по порядку или сразу с печального конца?

– Порядок мы всегда успеем восстановить. Давай с конца!

– Тогда остался еще один маленький штришок. Помоги мне аккуратно поднять эту пленку и отложить ее в сторону. Так. Что, крышка реактора оказалась не такой гладкой, как ты ее себе представлял? На ней действительно расположены движки, управляющие решетками... А, не бери в голову всякую конструктивную дребедень! «Зри в корень!» – любимый афоризм Козьмы Пруткова. А чтобы «узреть» быстрее и точнее, лучше заранее знать, что именно мы собираемся увидеть.