Кроличья нора - Дмитрий Ромов

— Ладно… — вздохнула Катя. — В общем, ты меня не особо успокоил. Теперь понимаешь, почему я Мэта собираюсь сюда перетянуть?

— Теперь понимаю, — ответил я, и в этот момент снова позвонил Нюткин.

— Ну, кто-то там не может дождаться, долбит и долбит, — воскликнула Катя. — Ладно, Серёга, ответь уже, а то лопнет, сейчас.

— Джейн! — сказал я.

— Да, сейчас позвоню ей. Ладно, всё, не пропадай.

Она отключилась, а я ответил на входящий звонок.

— Ты там оборзел что ли⁈ — набросился на меня Нюткин. — Эсэмэски шлёшь! Совсем охренел? Ты, наверное, не вполне понимаешь своё положение?

— Понимаю, лучше, чем вы думаете. Вижу, обкладываете меня со всех сторон. Уже и в школу руку запустили.

— И не только в школу! — сердито буркнул он. — В общем, немедленно приезжай ко мне. Прямо сейчас, ясно тебе?

— В администрацию? — усмехнулся я.

— В дефлорацию! — взорвался он. — С ума что ли сошёл? В какую, к херам, администрацию⁈ Домой ко мне! В «Зелёную поляну». Сейчас тебе скину адрес. Через час чтобы был! Вернее, уже через пятьдесят минут. И запомни, не в твоих интересах кочевряжиться и строить из себя хрен знает кого. Ты меня понял?

— В общих чертах, — ответил я и отключился.

Я пошёл на кухню и поставил кофе.

— Ты чего так рано поднялся? — спросила мама, заглядывая в дверь. — Не спится?

— Да, сегодня тренировка, — соврал я, — так что отоспимся на пенсии. Ты поспи, мам, отдохни, я позавтракаю сам. Вон, кофе уже почти готов.

— Ну ладно, — кивнула она. — Мать ехидна, на два дня приехала и даже не может ребёнка завтраком накормить.

— Не переживай, — улыбнулся я. — Ребёнку скоро восемнадцать уже. Сам должен о матери заботиться.

— Ладно, я пойду посплю тогда, хорошо? А обед с меня. Идёт?

— Идёт, мам.

Я умылся, принял душ, позавтракал и поехал к Нюткину. Дом у него оказался большим, но внутрь меня не повели. Вернее, в прихожую я, конечно, попал, но дальше адвокат повёл меня в подвал.

Мы прошли мимо большого зала с бильярдным столом и мимо тренажёрного зала, из-за открытой двери которого были видны спортивные снаряды и дорогие тренажёры. Прошли мимо бани и туалета и остановились перед последней дверью.

Нюткин потянул дверь и перешагнул через порог. Комната оказалась небольшой со стенами, обитыми деревянными рейками, проморёнными под орех. У одной стены стояли стеллажи с вином, под потолком работал кондиционер. На выложенном тёмной плиткой полу стояла деревянная бочка, а вокруг неё — пять высоких табуретов. На одном из них сидел неприветливый декадент–кокаинщик Гагарин.

Он мрачно оглядел меня и ничего не сказал. Ну, и я промолчал.

— Не холодно, Иван Сергеевич? — заискивающе спросил Нюткин и потянулся к пульту от кондея.

Он взгромоздился на табурет и стал похож на жабу на жёрдочке. Усевшись, он поднял руку и нажал кнопку на пульте. Кондиционер подчинился и покорно сложил свои губы-лопасти. Я стоял, засунув руки в карманы и рассматривал этих далеко не самых приятных ребят.

— Значит так, — начал хозяин дома. — Есть несколько важных вопросов.

Гагарин повернулся к нему и ничего не сказал. Но Нюткин и сам всё понял и кивнул.

— Да, конечно, — воскликнул он.

Гагарин взял в руку свой мобильник и сделал звонок.

— Алло, — прогромыхал он голосом Левитана. — Заходи, Саша.

Сказал и сразу отключил телефон. Он неприязненно уставился на меня, а Нюткин, поймав его взгляд, едва заметно качнул головой и пожал плечами.

— Но прежде, чем мы начнём, — сказал он мне. — Нужно принести удовлетворение.

— Чего-чего? — нахмурился я.

— Сатисфакцию, — пояснил Нюткин.

За дверью раздались торопливые шаги, и она открылась. На пороге появился Гагарин-младший.

— Ну чё, — ухмыльнулся он, — кизда тебе, Кушкин? Левой или правой?

— Если дёрнешься, — процедил сквозь зубы Гагарин-старший, — сгною.

13. Переговорщик

Я взглянул в полные мрака глаза Гагарина-старшего. Взглянул и не увидел в них ничего хорошего. Всемирный, бляха, заговор элит. Чем меньше сошка, тем больше ей надо сделать мерзкого и грязного, чтобы почувствовать себя, хоть как-то причастной к мировому злу. В общем, я вздохнул и покачал головой.

— А вы, Иван Сергеевич, — сказал я грустно, — похоже, из тех начальников, кто считает, что против вашего напора и давления никто не устоит? Типа, говори, сука, где Жухрай, да? Или, что-то вроде, у меня и не такие через пять минут раскалывались? Наследие охранки и гестапо, да?

— Что-о-у! — тихо взревел Гагарин, брезгливо выпятив нижнюю челюсть, отчего лицо его приобрело вид глупый и даже отчасти комичный.

Его отпрыск и Нюткин молча похлопали глазами, как бы посылая мне беззвучные аплодисменты.

— Ну, я это к тому, — продолжил я, — что вы думаете, будто достаточно меня запугать, наверное, или там запытать, не знаю, что у вас в голове. И вам даже мысль не приходит, что гораздо эффективнее меня заинтересовать, убедить, привлечь на свою сторону. Сгною, да? Это слово вспыхивает в вашем мозгу и материализуется в виде дубины, которой нельзя противостоять, правда? Сознайтесь.

— Ах, ты, щенок… — прошипел кощей и бросил молниеносный взгляд на своего сынулю, и едва заметно кивнул.

Сынуля, не будь дурак, всё понял, как надо и тут же бросился на меня. Но, как говорил и говорит мой тренер Краб, помимо железных мышц нужно ещё и голову иметь. Мозг, по его словам — это главная мышца бойца. А по действиям Саши Гагарина было сразу видно, что с мудростью Краба он не знаком, да и со здравым смыслом, похоже, тоже.

Я стоял к нему боком и, по идее, не был готов к атаке. Этим он и хотел воспользоваться. И он, и его папаня. Но я готов был, потому что от этих кентов ничего хорошего не ждал. Поэтому я просто сделал шаг назад. Хлоп, и резко отступил, пропуская бронепоезд мимо себя.

Не могу представить, план, но я его нарушил, и туша раскаченного крепыша просвистела мимо. Ускорился он,