Эпидемия до востребования - Борис Калашников

Проснулся Мишкин от надоедливого треска. Звук шел откуда-то сверху. Сон в душном салоне разморил его, в голове гудело.

Старший лейтенант вылез из машины. Через густую листву просвечивала бледная синева неба, выцветшего от жары. Шум то нарастал, то стихал.

«Вертолет», – понял Виктор и прошел к опушке.

Над дорогой, на которой «Форд» чуть было не столкнулся с фурой, летела белая полицейская механическая стрекоза. Трескучая машина несколько секунд повисела над пересечением трассы с грунтовкой, посыпанной гравием, потом развернулась на месте и двинулась к роще.

«Меня ищет», – подумал Мишкин и на всякий случай отступил в глубь леса.

Винтокрылый аппарат протрещал над головой похитителя мух, превратился в маленькую точку на горизонте и скрылся из глаз. Он мог вернуться в любую минуту. Речи о том, чтобы ехать дальше на «Форде», быть уже не могло.

Виктор достал из салона полупустую пластиковую бутылку, отпил несколько глотков теплой, почти горячей воды, смочил лицо и шею. Он почувствовал жуткий голод. Во рту у него не было ни крошки со вчерашнего дня. Требовалось искать выход из ситуации.

Мишкин, вжикнув молнией, проверил баночки в кожаной сумочке. Мухи, разморенные жарой, сидели тихо. Виктор извлек из багажника синюю сумку и широкополую соломенную шляпу. Сумку он повесил на плечо, шляпу, не нужную в лесу, забросил за спину и двинулся по тропе, проторенной между деревьями.

«Куда-нибудь, да приведет», – сказал себе старший лейтенант.

Через полчаса ходьбы роща действительно закончилась. Внизу между двумя холмами показались крыши строений. Мишкин быстро спускался по склону. Он решил, что будет изображать мексиканца, забравшегося сюда в поисках работы, купит съестного, узнает, как добраться до ближайшего аэропорта, и двинет дальше.

На широком дворе, вымощенном серой плиткой, располагался старый одноэтажный дом, опоясанный по периметру навесом и заплетенный диким виноградом. У деревянных ступеней крыльца стоял, опираясь на трость, коренастый мужчина лет шестидесяти в джинсах, рубахе в голубую клетку, распахнутой на груди, и белой ковбойской шляпе с закрученными вверх полями.

«Фермер», – заключил Мишкин и окликнул человека в шляпе.

Тот, казалось, нисколько не удивился появлению незнакомца, показал рукой, чтобы Виктор входил, и похромал к нему навстречу.

– Хорхе звонил насчет тебя, Фернандо, – сказал фермер, крепко пожимая руку изумленному Мишкину. – Я так понял, что ты будешь завтра. Но чем раньше, тем лучше. Работы много, а я вот только от костылей освободился, даже на трактор пока залезть не могу. Жить будешь там же, где и Хорхе. – Он показал на домишко, стоящий в отдалении. – Дело не ждет. Перекуси и берись за работу.

– Хорошо, – согласился Виктор, понимая, что его приняли за кого-то другого. – Только перекусывать нечем. Сумка пустая.

– Ничего, Маргарет закупила тебе кое-что в счет будущего заработка. В холодильнике найдешь, но не теряй время, долго не возись. Жара адская, а вся работа стоит.

Через некоторое время хозяин ранчо, которого звали Дэйвом Бруксом, водил нового работника по своим владениям.

– С этим справишься? – спросил он, показывая на трактор, сенокосилку, прицеп, плуг и видавший виды грузовик, укрытые под широким железным навесом.

– Нет проблем, – не моргнув глазом, ответил Мишкин.

На ферму Дэйва Брукса пришел человек, хорошо знакомый с сельскохозяйственной техникой. Прежде чем поступить в училище, Виктор два года отработал трактористом у себя, в родной Верхней Марьевке. Курсант, а затем офицер Мишкин, заезжая в отпуск к родителям, с удовольствием пахал и косил вместе с отцом.

В разговоре выяснилось, что уже три года подряд на сезонные работы на ранчо нанимался некий Хорхе из мексиканского города Сан-Филипе. Однако в этом сезоне он приехать не смог. Хорхе знал, что мистер Брукс предпочитает нанимать проверенных людей, и рекомендовал ему своего друга Фернандо, за которого Дэйв Брукс и принял Виктора.

Ключ от трактора вместе с прочими висел на стенке гаража. Хозяин снял его и вручил Мишкину.

Здесь стояли темно-фиолетовый джип и мотоцикл «Харлей», судя по ободранному бензобаку и смятому крылу, не так давно битый.

– Мой любимый конь, – сказал Дэйв Брукс и ласково погладил седло мотоцикла, потом похлопал себя по больной ноге. – Машина – зверь. Но теперь, после аварии, придется продавать. Маргарет мне глаза выцарапает, если я сейчас сяду за руль. Годик-другой потерплю, а как жена успокоится, куплю новый.

– Он на ходу? – быстро спросил Виктор, окинув мотоцикл оценивающим взглядом.