Без приказа - Игорь Берег

Точно, акцент присутствовал. Но вот какой? Что-то очень знакомое…

– Вопросы здесь задаю я! – все так же резко сказал Евгений. – А вы, если хотите жить, должны отвечать на них кратко и быстро. Я повторяю: имя, должность?

Но обмякнув, абориген присутствия духа не потерял. Он начал злобно ругаться и в первые секунды Миронов даже не понимал языка, на котором ругань происходила. Но потом сообразил: на украинском! Хохол! Он-то как сюда попал?

Однако вида, что национальность пленника опознана, Евгений подавать не стал. Еще не хватало дать понять, что перед ним русские! Совсем распоясается! Поэтому он продолжал по-немецки все тем же лающим тоном:

– Не понимаю вашего собачьего языка! Говорите на немецком! Имя, должность?

– Так я тоби и сказав, – проворчал пленник. И тут же получил затрещину по затылку. Портос не выдержал, хотя не издал и звука. Оруджев тоже молчал. Оба понимали: раз командир не раскрывается, значит, так надо.

Абориген заголосил, правда, уже по-немецки:

– Чего деретесь?! Не распускайте руки! – И тут же непоследовательно добавил: – Ничего я не скажу, можете меня убивать!

Миронов пожал плечами.

– Ну что же, это ваш выбор. Приступайте, парни!

Оруджев поднялся с пола, а Портос ухватил пленного за шею и стал гнуть его голову вниз.

Неизвестно, что себе вообразил этот украинский ученый-лаборант, но, взвизгнув, тут же стал умолять:

– Пожалуйста, только не это! Я все скажу, все! Не делайте со мной этого!

На лицах Бориса и Толика отразилось недоумение, а Евгений все с тем же непроницаемым лицом сказал:

– Вот и отлично! Теперь будем разговаривать. Я задаю вопросы, вы на них отвечаете, как уже сказано, быстро и кратко. Любая ложь тут же будет наказана. Понятно?

Абориген слабо дернулся, видимо, пытаясь изобразить кивок. Мощная ладонь Портоса у него на загривке не позволяла сделать это в полном объеме.

– Повторяю: имя и должность?

– Ник Курылев, техник.

Миронов задумчиво повторил:

– Курылефф… Русский?

– Нет, украинец!

Сказано это было с явной гордостью за свою национальность. Господи, еще один великодержавный… Что же тебе на незалежной не сиделось? За длинным евро погнался?

– Чем занимаетесь здесь?

– Обслуживаю технику.

– Компьютеры? Системный администратор?

Это было бы просто здорово. Но чуда не произошло.

– Нет. Вентиляция, системы жизнеобеспечения.

– А в местных компьютерах не разбираетесь?

– Нет. Зачем они мне? Если возникает нужда, зову оператора, он помогает.

– Оператор сейчас здесь?

На лице техника отразилось недоумение.

– А что ему сейчас делать? Ночь ведь!

Евгений начал нервничать.

– Но кто-то ведь есть на базе? Или все домой уехали?

– Здесь, на этаже – дежурная смена. А ниже – не знаю, нас туда не пускают.

Оруджев тем временем с интересом рассматривал изображения на экране.

– Сколько человек в дежурной смене?

– Пятеро. Не считая меня.

– Кто-нибудь в смене понимает в компьютерах?

– Разве что Хайнц…

В голосе его слышалась неуверенность. Но не сидеть же на месте!

– Сейчас покажете, где смена располагается.

Это был уже не вопрос, а приказ. Украинец понурил голову. Понимал, что показать придется.

– И без фокусов. Если дадите знать о нас каким-то образом, погибнут все. И вы – в первую очередь. Я понятно говорю?

Снова попытка кивнуть.

– Отлично. Что там? – это уже вопрос Оруджеву.

– Пока не понял, – чистосердечно и по-немецки ответил Борис. – Разбираться надо. Но на первый взгляд – ничего серьезного. По крайней мере, нет того, что нам нужно. Так, какие-то общие сведения. Наверное, можно залезть в основную сеть, но нужны пароли.

– Хорошо. Берем этого – и вперед. Время уходит.

Они вновь шли по коридору. Трое бесшумно, один – сопя и шаркая ботинками. Евгений ему не мешал. Камер наблюдения здесь не было, а звук идущего человека никого не насторожит. Работает техник, несет дежурство.

Комната смены находилась метрах в сорока от той, где они захватили украинца. Дверь была закрыта, но из-за нее доносились голоса и смех. Миронов кивнул технику:

– Открывай!

Тот достал из кармана карточку, провел по щели замка. Монастырев тут же отбросил его в сторону и влетел в комнату, поднимая пистолет.

– Всем на пол! Никому не двигаться!

Внутри действительно было пятеро человек, но в оранжевых комбинезонах, а не в белых халатах, как у техника. Приученные американскими боевиками и сообщениями об ограблениях банков, они послушно опустились на колени, легли. Никто не пытался сопротивляться. Да у них и оружия не было.

Евгений осмотрел комнату. Довольно просторное помещение с диванами, креслами, телевизором на стене, автопоилкой, микроволной печкой и небольшой кофеваркой. Все условия для комфортного дежурства. На столе только журналы и какая-то книга. Карт нет. Не положено во время работы азартными играми баловаться. Потом, в какой-нибудь бирштубе, с друзьями, по маленькой, в скат. А сейчас – ни-ни!

Здесь, к сожалению, компьютерного терминала не наблюдалось, и у Евгения зародилось нехорошее предчувствие, что на этом уровне они нужного человека не найдут и придется спускаться ниже.

Так и оказалось. Когда выяснили, кто из лежащих Хайнц, его подняли с пола и допросили.

– О чем вы говорите? – искренне удивился немец. – Я только в Интернет могу слазить, письмо написать или отправить, в какую-нибудь игрушку пострелять. Дочка научила. Но это дома! А здесь я к компьютерам и не прикасаюсь – штренг ферботен! Строго запрещено!

Хайнц не врал. При взгляде на него сразу становилось понятно, что этот человек знает только свои немудреные обязанности да семью и больше ему ни до чего нет дела.

Оставив всю смену на полу вместе с присоединенным к ним украинцем Ником (Мыколой, наверное), они отошли в угол, чтобы посовещаться шепотом.

– Ну что, командир, придется ниже идти, – высказался Оруджев. Монастырев молча кивнул, поддерживая мнение друга.

– Придется, – вздохнул Миронов. – Эти обалдуи ничего не знают. Конечно, было бы время… А его у нас мало.

Он глянул на запястье. С начала операции прошло уже сорок минут. Охранник на воротах еще не беспокоится. Но когда истекут положенные четыре часа, а его не сменят, может забить тревогу.

– Газа много в баллоне осталось?