Лабиринт для Слепого - Андрей Воронин

Глеб Сиверов распахнул дверцу машины и галантно предложил Тамаре устроиться на переднем сиденье.

А сам в это время, запрокинув голову, взглянул на окна квартиры Альберта Николаевича Прищепова. Тяжелая штора качнулась, и Глеб увидел, как мелькнула тень Альберта Прищепова, который тут же отпрянул от окна.

«Значит, следишь, – подумал Глеб. – Ну что ж, следи».

Он сел на водительское место и взглянул на Тамару.

– Ну, куда тебя отвезти? Домой?

– Нет, нет, что ты. Домой далеко, а у меня завтра назначен сеанс. Я обещала художнику Маленкевичу попозировать для новой картины.

Глеб пожал плечами.

– Так куда тебя?

Тамара замялась. Но по ее лицу несложно было догадаться, что женщина мечтает поехать к Глебу или, хотя бы, чтобы они вместе поехали к ней.

– Ну, что ты молчишь? – уже все понимая, спросил Глеб.

– Поехали ко мне, – сказала женщина. – У меня есть бутылка хорошего вина.

– Может, у тебя еще есть и наркотики? – усмехнулся Глеб.

– Нет, вот этого у меня нет. Я не люблю всякую дрянь. Может быть, я уж слишком стара, но все эти новые штучки мне не нравятся.

– Понятно, – скептично протянул Глеб.

– Нет, правда, не люблю наркотики, я привыкла балдеть от алкоголя и от мужчин, – Это хорошо, значит, ты здоровый человек. Так, куда едем?

– В мастерскую," – сказала Тамара, – в ту, где мы познакомились.

– Что ж, поехали.

Загудел двигатель и, дернувшись назад, автомобиль Глеба Сиверова развернулся и выехал со двора. В зеркальце Глеб заметил, как качнулась штора на окнах квартиры Альберта Прищепова.

«Да, он не выпускает нас из виду. Интересно, за кем он следит – за мной или за Колотовой?»

– Ты завтра с ним встречаешься? – поинтересовалась Тамара, видя, что Глеб никак не реагирует на ее зазывные взгляды.

– Да, завтра, – кивнул Сиверов, уверенно ведя машину.

– А ты не боишься, что нас могут задержать гаишники или омоновцы?

– Нет, не боюсь, – равнодушно бросил Глеб.

Тамара успокоилась, лениво потянулась, пытаясь вытянуть ноги. Конечно, это ей не удалось. Тогда она сбросила туфли, обхватила колени. Глеб смотрел на ее ноги, и в нем жили два желания. Первое – ему хотелось поехать с этой женщиной, он понимал, что ночь с Тамарой обещает быть очень приятной, а вторым желанием было позвонить Ирине Быстрицкой и хотя бы минут десять поболтать с ней. И эти два противоречивых желания принялись отчаянно бороться между собой.

Наконец, Глеб решил так: отвезу ее в мастерскую, а там видно будет.

Тамара Колотова время от времени поглядывала на Глеба, на его решительный профиль, его загадочную блуждающую улыбку, серые глаза… А в глазах Сиверова отражалась ночная Москва: голубоватые зрачки фонарей, свет фар, разноцветное сияние вывесок и рекламы.

«Да, какой мужчина! – думала Тамара. – Вот бы мне заполучить такого! С ним, наверное, всегда спокойно, и чувствуешь себя как за каменной стеной. Не то что эти художники, готовые в любой момент бросить, предать, забыть и даже не уплатить деньги за работу».

А ее работа не была легкой. И Тамара Колотова уже сейчас, сидя в машине, предчувствовала, как завтра ей будет тяжело. Придется лежать или стоять в какой-нибудь вычурной позе, все тело будет гудеть от напряжения, вязкая боль войдет в позвоночник, проникнет в суставы.

– Что это у тебя такой кислый вид? – заметив тоскливое выражение на миловидном лице Тамары, спросил Глеб.

– Да так, думаю о всякой ерунде.