Заказанная расправа - Эльмира Нетесова

Они еще долго говорили в ту ночь. Спорили, ругались. Дед стыдил Ольгу. Напоминал, какою та пришла в деревню.

— Я враз понял, что ты крученая. Но не оттолкнул, не прогнал помирать в ночи на холоде. У себя в избе оставил. Думал, все поймешь, угомонишься, перебесишься. Ты ж, что сука в течке, всякий стыд растеряла! Иль ничего не осталось в тебе, окромя срама?

Ольга после ухода старика до утра не сомкнула глаз. А встав с постели, взялась убирать в доме, все еще охая, жалуясь каждому углу на нестерпимую боль:

— Отгуляла свое. Вон как отмудохали сикухи. А эти кобели! Никто не вступился. Так мне, дуре, и надо. Верно дед говорил, по крученой шее лишь веревка плачет…

Ольга не видела себя в зеркале целых три дня и когда глянула — испугалась. Вместо лица сплошной запекшийся синяк. Вот почему не могла открыть рот, чтобы поесть, попить воды!

Баба принялась лечить себя подручными средствами и, трудно выздоравливая лицом и душой, твердо решила покончить с прошлым. Вечерами приходила к старому Федоту, помогала ему управляться по дому. Стирала и стряпала, мыла полы. Вместе с дедом они подготовили к посадке картошку и, как только прогрелась земля, посадили оба огорода.

Федот и Ольга снова сдружились. Баба уже не оглядывалась на воров и бомжей, поселившихся в деревне. Не обращала внимания на малолетних проституток, нередко окликавших ее:

— Эй! Старая кляча! Пыли сюда на крутой балдеж. Уступим тебе одного хахаля! Он клевый чувак! Не хочешь? Что, хотелка отгорела? Ну и хрен с тобой!

Ольга давно оправилась от выволочки, полученной от девчонок. Лицо и тело зажили. Баба простила малолеток и теперь была благодарна им за тишину, полученную взамен прежней жизни.

«Остепенилась Олюшка! Оно давно пора!» — радовался Федот молча.

Эти двое перестали замечать окружающих и заботились лишь друг о друге.

— Эй! Тетка, продай луку! — попросила Ольгу юная путанка. Женщина даже не оглянулась.

Как она и предполагала, малолетние сучонки уже поднадоели мужикам, из воровских домов все чаще слышались громкая брань, грубый, грязный мат, даже звуки пощечин. Случалось видеть, как назойливых соплячек выбрасывали пинками с крыльца под громкий смех. Те защищались, как могли. Отвечали так пошло, что дед Федот краснел, не веря, что слышит эту гадость от совсем юных девчонок.

— Пылите отсюда, мартышки! Сколько на вас шестерить будем? Ни пожрать приготовить, ни убрать не умеете! На хрен нам сдались такие крали! Тоже — бабы выискались, мать вашу, суку безмозглую! Куда вы годитесь? — орал одноглазый лохматый вор Сенька.

— А чего лез, козел? Мы к тебе не в жены здесь возникли! Кто ты есть — вонючий пидер? Сам линяй! А то поможем! — хохотали путанки. Но уже через неделю проснулась Ольга посреди ночи от шума драки. Это воры прогоняли сикух, выкидывали их из деревни.

— Брысь отсюда, добром ботаю! — орал Мишка громче всех.

— Мы уйдем! Но и вам тут не жить! — донеслось до слуха Ольги брошенное кем-то из путанок.

— Чего? Ты еще грозишься, мандавошка висложопая! — послышался гулкий стук о землю, вой девчонки, мат воровской толпы.

— Пришей суку!

— Не хочу клешни марать!

— Сама откинется, падла!

— Гони их в шею!

Из темноты доносились глухие удары, топот убегающих ног.

Баба слышала, как возвращались по домам воры. Прогнав девчонок, к утру успокоились.

А на рассвете в дом Ольги постучали:

— Тетенька! Помоги! Открой двери!

Выглянула в окно, увидела путанок, недавних подружек воров. Стоят почти голые. Открыла форточку.

— Чего надо?

— Дай каких-нибудь тряпок, до города добраться, — попросили те, дрожа.

— Что ж я вам дам, если у самой ничего нет. Да и размеры не подойдут.

— Выручи! Помоги нам! Мы вернем…

Ольга одела их в обноски хозяев, какими не дорожила. И девчонки вскоре исчезли со двора.

Баба забыла о них. Тем же вечером к ней в окно постучал Мишка:

— Впусти, зазноба! Чувиха моя ненаглядная!

— Чего надо? — нахмурилась Ольга.

— Соскучился! Вот подарок тебе принес! — показал золотую цепочку.

— Отвали! Верни своих сикух! Они, поди-ко, не успели далеко уйти!

— Ну да что ломаешься? Не на халяву прошусь! Пока не заросло лебедой, давай вспомним прошлое. На том свете все равно черви сожрут. Для кого бережешь? Пользуйся своей кормилицей, пока вконец не состарилась! — ухмылялся мужик и указывал на горло бутылки, торчавшей из кармана.

— Пошел вон, барбос! — захлопнула баба форточку и услышала:

— Так и знал, с бомжами скурвилась! С-сука! — Мишка ударил кулаком по стене дома, уходя. Ольга даже из избы побоялась выйти. Легла в постель пораньше, не зажигая свечу. Она отвыкала от прошлого трудно, но надежно.

За полночь опять кто-то осторожно постучал в окно. Баба даже голову не подняла от подушки. Удержала себя в постели. Хотя и не без труда. Конечно, она хотела услышать ласковые слова, почувствовать на себе властные, нежные руки, дрожащие от нетерпения. И ей мечталось о жарких поцелуях… Но чтоб все это шло от сердца. А не только за цепочки. Вон сколько всякого лежит в шкатулке. Кому оно нужно? Сама Ольга стала остывать к украшениям. Да и куда их наденешь? В огород? Иль к деду? Он от удивления говорить разучится.

Возвращаться в город, даже на короткое время, баба не собиралась. Сама не заметила, как отвыкла от него, полюбила свою тишину, научилась дорожить покоем. Да оно и времени не стало. Дед Федот подарил ей двух козочек и десяток цыплят. Вроде, что мудрого? А мороки хватает. Всех накорми, догляди, чтоб не пролезли в огороды. А поливки, прополки сколько времени отнимают! Опять же и у себя, и у Федота порядок в домах навести, еду приготовить, постирать… Не успеешь оглянуться — день прошел.

О дровах на зиму позаботиться нужно? У старика сил немного, в одиночку не справится. Все меньше и легче становятся его вязанки, подолгу отдыхает после леса, болят у него спина и ноги. А значит, самой придется идти в лес с топором за поясом. И только собралась выйти, снова кто-то стучится в дом. Ольга, выругавшись, отодвинула занавеску. Кого угодно предполагала увидеть во дворе, но не милицию. «Этому говну что от меня надо?» — изумилась неподдельно. Резко открыла двери:

— Вам чего здесь? — спросила громко.

— По делу пришли! Зачем скандалите? — двое, даже не спросив разрешения, прошли в дом.

— Мне за дровами нужно. В лес! Нет времени. Говорите, что надо, и каждый по своим делам, — окинула Ольга непрошеных гостей хмурым взглядом.

— До зимы времени много. А у нас разговор срочный. Отложить не можем. Так что присаживайтесь, — предложил один из вошедших и представился следователем милиции Вячеславом Рогачевым.