Караван дурмана - Сергей Донской

– Починили, Николай Петрович. Вода уже закипает.

– А кипятильник у тебя имеется, Зоя?

– Имеется, – растерялась секретарша, – старенький, правда, нагревается через раз.

– Ну-ка, возьми этот старенький кипятильник, – сказал Яртышников, не сводя глаз с селекторного аппарата. – Взяла?

– Взяла…

– Теперь включи его в сеть.

– Он ведь перегорит, – заволновалась секретарша. – Кипятильник просто так включать нельзя, его обязательно в воду сунуть нужно.

– Совсем не обязательно в воду, – заверил ее Яртышников. – Сунь его себе, знаешь куда?..

В приемной сделалось тихо.

– Засунула? – осведомился Яртышников, лаская пальцем ямку подбородка.

– Николай Петрович, зачем вы так?.. Я же не виновата… Я вам сейчас чайку свеженького…

– Чай, Зоенька, можешь залить себе туда же, куда я порекомендовал тебе вставить кипятильник. Может быть, хоть это заставит тебя быть расторопнее.

Голос секретарши задрожал:

– Зачем же вы так, Николай Петрович, обидно ведь. Столько лет вам верой и правдой служу, а вы…

Слушать эти причитания было тошно. Яртышников фыркнул и отключил селекторную связь.

– У, корова старая, – проворчал он, откинувшись на спинку кресла, – курица безмозглая. Квохчет, квохчет…

Нет, надо молодую деваху завести, исполнительную, шуструю. Придя к столь неожиданному решению, Яртышников цокнул языком и скорчил значительную мину. Секретаршу нужно подобрать такую, чтобы без всякого чайника кипятком писала, от одного только желания угодить начальству. У Зои ни рвения настоящего нет, ни изюминки. Раскладывать ее на столе – все равно что резиновой куклой из секс-шопа пользоваться. Ни уму ни сердцу. Кроме того, бельишко у Зои ни к черту, а все ее сексуальные фантазии ограничиваются умением пыхтеть, как паровоз, да отдуваться под начальником. Об этом ли мечталось, когда начинал свой бизнес, добиваясь всеми правдами и неправдами приватизации заводского автопарка?

Вздохнув, Яртышников взглянул на настенный календарь с грудастой девахой, зазывно изогнувшей стан на фоне Кремлевской стены. Белозубая, ухоженная, с серьгой на пупе. Такие в Курганске не водятся. Или в столице лицом торгуют, или за границей тем же самым занимаются. Грустно сознавать это. Слово «родина» для молодых – пустой звук. Красивая жизнь да собственное благополучие – вот и все современные приоритеты. «Нет, слишком юные и длинноногие не для меня, подумал Яртышников. Во-первых, деньги будут выкачивать почище любого пылесоса, пользуясь своими внешними данными. Во-вторых, приобретать на эти деньги всякие легкомысленные наряды и ошиваться в них по дискотекам. Тогда венерическая болезнь обеспечена, целый букет таких венерических болезней. Трихомоноз и экстази – обязательные атрибуты молодежных тусовок. «Девчонки, девчонки, короткие юбчонки» – знаем мы эту песню, наслышаны».

Яртышников забросил руки за голову. Нет, секретарши должны быть замужними, это избавляет начальство от множества проблем. Ни тебе лобковых вшей, ни уговоров посидеть в ресторане. Зато сексуального опыта не занимать, а это немаловажно. Пусть новой секретарше будет даже под тридцать, прикинул Яртышников, довольный своей рассудительностью. Вот как недавней посетительнице, приходившей наводить справки о своем муже. Ладная, стройная, ухоженная. То, что нужно зрелому мужчине. Правда, у этой характерец – не приведи господь. Стала голос повышать, кулаком по столу стучать. Пришлось послать ее на хрен и вытолкать взашей. Яртышников задумчиво почесал кончик носа. Как же фамилия этой фурии? Гранова? Градова?

– Николай Петрович! – заверещал селектор Зоиным голосом. – Тут к вам на прием явились.

– Кто? – оживился Яртышников, которому давно хотелось как-то разнообразить рабочий день, внести в него свежую струю.

– Они не называются. Они… Да погодите вы, мужчина! – завопила Зоя, надо полагать, уже в спину нетерпеливому посетителю, потому что в следующее мгновение дверь распахнулась без всякого стука.

– В чем дело? – сухо осведомился Яртышников.

Стоило ему взглянуть на посетителя, и желание покрасоваться перед ним в новом кресле пропало. На пороге стоял человек не того сорта, с которым приятно коммерческие тары-бары разводить. Такой не станет нанимать грузовик для транспортировки мороженых окорочков из Кинешмы или переброски партии сельди в Кудымкар. Глядит, словно для удара примеривается, по кабинету идет, как по рингу, целеустремленно, пружинисто и почему-то совершенно беззвучно.

– Я спрашиваю, в чем дело, что вам надо? – повысил голос Яртышников. Слишком резко повысил, почти до той подростковой тональности, в которой пел по молодости лет про клен, про сиреневый туман, про «Аh, girl, girl».

Мужчина остановился у самого стола, оперся на него сжатыми кулаками и обозначил краешком губ нечто вроде улыбки. На вид ему было около сорока, плюс-минус пять лет в любую сторону. Глядя на него, Яртышников внезапно подумал, что с завтрашнего дня необходимо приобрести какой-нибудь тренажер и заняться гимнастикой. А то некоторые типы ходят до самой старости поджарыми и мускулистыми, а ты сидишь, вывалив брюхо на колени, и завидуешь.

– Слушаю, – буркнул Яртышников, делая вид, что ничего особенного не происходит. Ну ворвался к директору автотранспортного предприятия какой-то невоспитанный тип, что тут поделаешь? Хама нужно вежливо выпроводить за порог, а следом гнать в шею нерадивую секретаршу, не умеющую оберегать покой своего босса. Вот только почему незнакомец продолжает молчать, почему не излагает цель своего визита?

Зоя, похоже, прочла мысли Яртышникова и решила их озвучить.

– Между прочим, к вам обращаются, гражданин, – громко заметила она. – Вас русским языком спрашивают, что вам тут нужно, а вы молчите, как глухонемой. Бетховен какой выискался!.. Я ему: «Стойте», – а он прет, как танк…

Окончание тирады Зоя адресовала своему начальнику, напоминая, что она не виновата в случившемся. Из носика электрочайника, с которым она вбежала в кабинет, струился пар.

Машинально отметив это про себя, Яртышников подумал, что баловаться чайком вряд ли придется. Потому что мужчина, не оборачиваясь, сунул под нос секретарше какую-то книжицу и сухо представился:

– Громов. У меня есть разговор к вашему шефу. Так что оставьте нас наедине, а чайник, пожалуйста, не забирайте. Незаменимая вещь для задушевной беседы. Правда, Николай Петрович?

– Э… – Яртышникову было не так-то легко собраться с мыслями, чтобы ответить даже на такой простой вопрос. Лишь проводив взглядом потрусившую к выходу Зою, он сумел выдавить из себя нечто не слишком связное:

– При чем тут чай, интересно знать? Вы, собственно, какую организацию представляете? Позвольте взглянуть на ваше удостоверение.

– Это лишнее, – заверил его Громов, приподнимая чайник над столом. – Честно говоря, удостоверение давно просрочено и никакой юридической силы не имеет.