Специалист - Андрей Константинов

Серегин вздохнул и усмехнулся невесело:

— Это не случается, Коля… Это мы так живем… У нас постоянно — то понос, то золотуха… Повзло покачал головой:

— Андрей, ты просто вымотался, вот и воспринимаешь все слишком обостренно. Люди есть люди, только роботы не ошибаются… Я согласен — и дисциплина нужна, и порядок… Но ты хочешь, чтобы агентство работало как часы швейцарские… Тебе бы расслабиться немного, отдохнуть… Ты же уже не замечаешь, как по любому поводу на всех гавкаешь…

Андрей удивленно поднял брови:

— Ты про сегодняшнюю летучку?

Коля отвел взгляд:

— Да нет, сегодня, конечно… действительно «наложили». Я вообще… И даже если «налажали», спокойнее надо реагировать — от крика все равно никакого толку…

— Тут ты прав, старик, — Обнорский кивнул, поскольку отличительной чертой его характера была не только вспыльчивость, но и отходчивость.

Повзло хлопнул Андрея по плечу и вышел из кабинета. Обнорский закурил, откинулся в кресло, выпустил струю синего дыма в потолок и подумал: «Коля прав, конечно… Нервы совсем ни к черту стали. Только гоняю всех… Ребята — они же живые, а я их все понукаю и понукаю… А они иногда, как дети малые, не хотят понимать, что мне на них орать — удовольствия-то никакого… Лучше бы уж на меня кто-нибудь орал — только пусть бы и ответственность за все на нем бы и лежала…».

Размышления Андрея прервал скрип открываемой двери. Ксения иногда позволяла себе заходить к начальнику без стука, поскольку была не просто секретаршей, но и в какой-то степени доверенным лицом — она всегда перепечатывала все материалы Серегина (Обнорский не умел ни набирать текст на компьютере, ни печатать на машинке), и обе его книги отпечатала тоже она, еще до того, как Служба организовалась. Ксюша по-женски жалела Серегина, и он чувствовал это теплое отношение, а потому прощал ей разные вольности.

— Что, Ксюша, — Андрей посмотрел на секретаршу и улыбнулся. — Только не говори, что и у тебя что-нибудь в компьютере сломалось…

Ксения фыркнула:

— У меня пока тьфу-тьфу-тьфу… Андрей, там к тебе человек какой-то пришел.

— Что за человек?

— Не знаю, он ничего толком не объяснил. — Ксения пожала плечами. — Говорит, что по личному вопросу.

— Псих?

Вопрос был задан не случайно. Городские сумасшедшие очень любили приходить в агентство с жалобами на воздействие психотропного оружия, на заговоры сионистов, антисемитов с целью похищения биополей и с разной другой ерундой. Особенно активизировались они в межсезонье, весной и осенью. Многие поначалу производили впечатление нормальных.

Ксюша снова пожала плечами:

— Вроде нормальный… Сказал, что ему обязательно с тобой надо переговорить… У него с собой папка какая-то…

Обнорский вздохнул:

— Ну, запускай… Ежели с папкой… Секретарша вышла, и через несколько секунд в кабинет зашел мужчина чуть выше среднего роста, сухощавый и, что сразу автоматически отметил про себя Серегин, одетый в легкую кожаную куртку, хотя на улице было еще достаточно холодно. Посетитель мягко развернулся, закрывая за собой дверь, — Андрей оценил пластичность его движений, поднялся из кресла и встретился с вошедшим глазами… Во взгляде незнакомца не плескалось безумие, но и нормальными такие глаза назвать было трудно… Таких глаз Обнорский навидался в своей жизни достаточно — он до сих пор безошибочно именно по глазам определял тех, кому пришлось в жизни хлебнуть по полной войны, крови и горечи утрат… В таких глазах словно невидимые клейма стоят, и ничем эти клейма не вытравить… Короткие русые волосы посетителя были густо пробиты сединой, а на левой щеке змеился глубокий шрам — от глаза почти до самого подбородка…

— Здравствуйте, — сказал Андрей и показал рукой на стул. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, — кивнул человек и сел, примостив на коленях прозрачную пластиковую папку средней толщины. Мужчина явно волновался, хотя умело волнение свое скрывал.

— Андрей Викторович, вы извините, что я вас отвлекаю, но мне очень нужно было поговорить именно с вами… Я читал ваши статьи и книги, поэтому…

Незнакомец умолк, словно говорить ему было трудно, затем неожиданно спросил:

— Говорят, вы офицером были? Серегин удивленно повел подбородком:

— А откуда вы, собственно? Незнакомец усмехнулся одними губами:

— Слухом земля полнится… Один мой бывший сослуживец пересекался с вашим бывшим шефом… С Громовым Дмитрием Геннадьевичем. Помните такого?

— Конечно. — Андрей закурил, пытаясь скрыть ощущение тревоги, которое появлялось всякий раз, когда он вспоминал о Йемене, где подполковник Громов был советником командира седьмой парашютно-десантной бригады спецназа ГРУ ГШ МОНДРЙ, а Обнорский при нем переводчиком. — А где сейчас Дмитрий Геннадьевич? Мы как-то с тех самых пор потеряли друг друга… Его раненого из Адена эвакуировали в восемьдесят пятом…

Посетитель кивнул, провел рукой по волосам и вздохнул:

— Где сейчас, не знаю, а пять лет назад еще служил под Новосибирском. Генералом так и не стал, а полковника он еще в восьмидесятых получил. Я с ним сам не был знаком, это один мой хороший… друг… служил с ним вместе. Громов про вас часто вспоминал, он, кстати, знал, что вы журналистом стали…

Серегин почувствовал укор совести — надо же, Громов о нем помнил и даже, видимо справки наводил, а вот он, Андрей, так и не удосужился Дмитрия Геннадьевича найти и хотя бы раз написать ему. Все некогда было… Да и не очень любил Обнорский вспоминать о Йемене и обо всем, что с ним было связано… Андрей глубоко затянулся сигаретным дымом и спросил:

— А вы… вы тоже — офицер?

Гость медленно покачал головой и чуть прикрыл глаза, как от бесконечной, давно вымотавшей его и ставшей уже привычной головной боли:

— Был… когда-то… Бригада спецназа, ГРУ ГШ, офицерская рота глубинной разведки…

— Вот как? — оживился Обнорский. — Стало быть, мы некоторым образом, чуть-чуть совсем, бывшие коллеги… За кордоном, наверное, тоже приходилось бывать?

Шрам на щеке незнакомца дернулся, в глазах промелькнул металлический отблеск, сказавший Андрею немного больше лаконичного ответа:

— Приходилось.

— Ну а сейчас чем занимаетесь?

— Да… в общем-то ничем. Всякой ерундой.

— Понятно, — Серегин кивнул, потушил сигарету и задал новый вопрос, даже не один, а два. — Ну а что вас привело к нам? Простите, вас как зовут?

Посетитель чуть замялся.

— Зовут… Владимиром… Хотя это не так важно. Я… Андрей Викторович, тут такое дело. У меня здесь, — Владимир, или человек, назвавшийся этим именем, чуть прихлопнул рукой папку, лежавшую у него на коленях, — как бы это сказать… рукопись… Я бы очень хотел… если это, конечно, возможно, чтобы вы ее прочитали… Мне очень важно узнать ваше мнение… Я никогда ничего не писал. А тут… обстоятельства так сложились, что было время… Я не знаю, представляет ли это какую-нибудь ценность в литературном плане… Хотя, наверное, к этому вряд ли подходит слово «литература»… И все-таки для меня это очень важно. По целому ряду обстоятельств…