Последний контракт - Михаил Нестеров

Маршрут «террориста» номер два простерся до здания аэровокзала. У него были билет на самолет и российский паспорт с чужой фотографией и без личной подписи. Под одеждой скрывался пояс для похудания, а под ним — пакет с веществом, содержащим пластит. В кошельке хранился незаряженный электродетонатор и патрон для лампочки от карманного фонарика с проводами. Он беспрепятственно проник в зону предполетного контроля. "При прохождении через рамку металлоискателя он «зазвенел». «Террорист» выложил из карманов все металлические предметы. Детонатор с патроном от лампочки у него изъяли и пропустили дальше. Сидя в кресле самолета, офицер ФСБ признался, что на нем «пояс шахида».

«Террорист» номер три имел на руках старый паспорт СССР с фотографией, сделанной еще в 18-летнем возрасте. Его задержали и напомнили, что пора вклеить новую фотографию, отвели в отделение, составили административный протокол и отпустили. Он пошел к грузчикам и договорился с одним «грузилой» за пятьсот рублей передать в Москву замотанный скотчем пакет. Тот согласился и передал посылку пилоту рейса ПО-774 авиакомпании «Полет», заплатив последнему сто рублей. Грузчика уволили, а в отношении пилота «рассматриваются меры дисциплинарного воздействия»[1].

«Да, — кивнул Адамский на вопрос шефа, мысленно повторяя за ним, — я отметил ответственное лицо за проведение антитеррористических учений». Воспроизвел вопрос дословно, будто оттягивал время.

— Что мы можем выжать из этого? — спросил банкир.

— Смотря какие цели ставятся, — ушел от прямого ответа Адамский.

— Сделай все, чтобы эта жаба — ты знаешь, кого я называю жабой — долго плавилась под моим паяльником. Лучше — лудильником.

— Нет такого инструмента, — мягко возразил Герман.

— Так изобрети его!

Адамский знал «жабу» по имени и что такое предприятие ЗАО «Прибор-Экспорт» тоже. Это раздолбанный завод, фактически голые стены, зато с государственным договором на восстановление солидной части разрушенного нефтегазового комплекса Чечни. Масштабная подготовка, предшествующая покупке грозненского предприятия, вылилась в преамбулу банкира: «В России, чтобы получать нормальную прибыль, нужно купить весь бизнес целиком. Был бы „Прибор-Экспорт“ „дочкой“ „Роснефти“, я бы не стал тратить деньги зря, будучи съеденным „мамой“. Специфика заключается в рабочих местах, занятости, местной политике и — главное — нефти. Попробуй съешь».

— Гаденыш! — снова взорвался Матиас. Он плеснул в бокал коньяка, запенившегося с остатками шампанского, и сделал приличный глоток. — Я могу поименно назвать банки, которые оперативно подчиняются ему, и все вместе они заинтересованы в покупке предприятия. Вот так, используя кремлевские рычаги, эти суки решили его судьбу в свою пользу.

Банкир прошелся по кабинету, остывая с каждым шагом. Теперь он привычно рассуждал вслух и будто не замечал Германа Адамского.

— То просится называться обычными разборками между Москвой и провинцией — если бы провинция не называлась Чечней. Груздев встал на капитанский мостик, плохо представляя себе, что творится в трюме, кубриках, что за матросы собрались на этом судне. Я могу легко поднять бунт на корабле и показать этому элитному гаденышу всю прелесть змеиного болота.

— Я могу взять эти документы? — спросил Герман, в очередной раз прослушав всю речевую гамму босса.

— Да. Я бы посоветовал тебе позвонить Руслану Гарееву. Вызови его, нужно поговорить с ним.

Они были на «ты». Тем не менее Адамский избегал «тыкать» начальнику — лишь в крайних случаях, когда он был недоволен боссом, пренебрегшим тем или иным советом.

Матиас указал на совбезовский документ в его руках:

— Мне кажется, это и есть руководство к нашему лудильнику.

— У меня вопрос.

«Можешь спросить», — жестом разрешил банкир.

— Пошел бы ты на крайние меры, если бы в списке проверяемых объектов значился грозненский «Прибор-Экспорт»? — И сам же покачал головой: «Вряд ли. Грозненское предприятие трогать нельзя, по поводу любого ЧП на нем скажут: месть банкира».

Банкир промолчал. Тем не менее спросил:

— Еще вопросы есть?

Вопросов не было.