Предельная глубина - Сергей Зверев

— Зря ты его, Георгич, послал, — оценил старпом во время очередного визита в больницу. — Теперь он тебе жизни не даст.

— Свидетелей все равно не было…

— А таким, как он, свидетели и не нужны. У него дядя — адмирал в Генштабе.

— Я бы на его месте постеснялся такого племянника.

— Не убивать же таких. Знаешь, что этот козел сейчас делает? Кропает бумажки, что ты морально разложил экипаж и что покойные ребята-противопожарники сами виноваты. Мол, с таким командиром…

— Если на погибших волну погнал — ничего и не зря, — Макаров окончательно утвердился в своей правоте.

Паскудный во всех отношениях исход дела был предрешен с той же вероятностью, с какой тонет брошенный в воду топор. От безысходности Илья Георгиевич даже закрутил напоследок роман с медсестрой. Нет, он не польстился на одну из молодых красоток, которых в изобилии развели в госпитале медики в погонах. Те напоминали подиумных моделей, носили сшитые на заказ, облегающие халатики, надевая их преимущественно на голое тело.

На Макарова с первого дня засматривалась тридцатипятилетняя Варвара. Такие вещи он просекал сразу. Она тоже ему понравилась, но Илья Георгиевич, будучи вдовцом, старался не думать о возможности начать новую жизнь и сводил свои контакты с женщинами к редким необязательным встречам. Варвара чаще, чем того требовали ее обязанности, наведывалась в палату к капитану второго ранга и, как оказалось, тайком расспрашивала старпома о ходе работы комиссии по расследованию причин ЧП. А потому и оказалась «в курсе». Женщина избрала правильную тактику, чем и подкупила Морского Волка. Она не стала жалеть его — этого бы Илья Георгиевич не вынес. Однажды ночью, когда потерявший сон Макаров вышел в коридор с сигаретой и спичками, она легко поднялась и предложила составить ему компанию.

У открытого окна, когда Илья Георгиевич поднес ей зажженную спичку, Варвара глубоко затянулась, дождалась, пока прикурит мужчина, и невинно поинтересовалась:

— Вы же не курили. Что-то случилось?

— Я бросил курить. А это не одно и то же, — злясь на себя, ответил Макаров. — Жизнь заставила.

— Я тоже бросала. А глядя на вас, меня потянуло.

Морской Волк почувствовал, что ожидаемое облегчение от сигареты не наступило. Дым сделался горьким и отвратительным.

— Давайте не будем, — Варвара переломила только что раскуренную сигарету пополам и опустила ее в жестянку от растворимого кофе.

Макаров сделал так же и плотно закрыл металлическую крышку. Сквозняк мгновенно вытянул на улицу струйки дыма.

— Видите, все, на что тяжело решиться, решается очень просто. Главное — захотеть и сделать.

До утра Макаров просидел рядом с Варварой. Обычно женщины говорят больше мужчин, но медсестра умело разговорила Илью Георгиевича. Ей оставалось только слушать и уточнять. Многое в их судьбах оказалось созвучным. Муж Варвары умер от инсульта через год после того, как его списали из подплава на берег. Детей у нее не было, а Макаров потерял сына.

Он и сам не заметил, как уже держал руку Варвары в своих ладонях. Женщина не ждала от него ласковых слов, на которые Морской Волк и не был способен. Он привлекал ее другим: спокойствием, уверенностью в себе.

— Вот увидишь, — сделав над собой усилие, перешла на «ты» женщина, — все будет хорошо. Главное — верить в себя и в свою правоту. Жизнь устроена так, что рано или поздно справедливость побеждает.

— Хотелось бы раньше, а не позже, — пробормотал Илья Георгиевич, поняв, что попал в западню.

Окажись он с Варварой в постели без длинного ночного разговора, можно было бы потом и не вспоминать о встрече, а теперь — чувствовал себя обязанным. А потом они проводили вместе каждое ночное дежурство. Вскоре даже старпом заметил изменение в настроении своего бывшего командира. Илья Георгиевич слушал его вполуха. Новые происки подшакальника его уже мало занимали.

— Вот и правильно, — сделал вывод старпом, поняв, в чем дело, когда в палату заглянула похорошевшая Варвара, — жить надо красиво. Помнишь, о чем мы с тобой, Георгич, в конце автономки мечтали? О бабах.

— Это ты о них мечтал.

— Я говорил, — уточнил старпом, — а мечтали мы вместе.

И вот, за день до выписки Морского Волка из госпиталя, произошла неожиданность. Даже многоопытный подводник сперва не понял, приятная она или нет. Сразу после завтрака в палате появился незнакомый кап-лей с нашивками плавсостава, представившийся адъютантом некоего вице-адмирала Столетова Виктора Павловича. О существовании такого адмирала Макаров никогда прежде не слышал. Удивление Морского Волка возросло, когда адъютант, безукоризненно вежливый и подчеркнуто доброжелательный, сообщил, что в настоящее время адмирал Столетов находится на Балтфлоте, на базе под Калининградом, и очень хотел бы встретиться с капитаном второго ранга Макаровым Ильей Георгиевичем.

— Когда я должен быть у товарища адмирала? — спросил подводник, не веря услышанному.

— Сегодня.

— У меня выписка только завтра. И документы в штабе Севфлота не оформлены.

— Мы не формалисты. Бумаги оформят задним числом.

— Но мне надо поставить в известность…

— Уже все давно решено, и все, кому надо, в известность поставлены. Дело срочное.

— Мне надо что-нибудь с собой…

— Никаких документов. Только личные вещи. На сборы — пятнадцать минут. Поторопитесь, Илья Георгиевич. Нас ждет самолет.

Проходя по коридору мимо Варвары, Макаров на секунду остановился.

— Я зайду, когда вернусь, — бросил он женщине.

Адъютант адмирала тактично отвернулся, иначе бы Макаров ни за что не притронулся к руке медсестры.

— Удачи, — прошептала Варвара.