Умереть - непозволительная роскошь - Марина Воронина

— Пятнадцать-двадцать минут никакой роли не сыграют! — пытался убедить по-хорошему майор молодого коллегу. — Зато доложим все по форме, как полагается спецам — чин-чинарем!

Капитан Челядинский решительно покачал черноволосой головой.

— Нет.

— Нет? — как-то странно переспросил майор.

— Нет!

Владимир резко повернулся к передатчику и включил его. В комнате воцарилась жуткая и тревожная тишина. Только из ванной чуть слышно доносились рвотные звуки беременной женщины. Барышников стоял в углу комнаты возле раскрытого сейфа.

— Володька, — вдруг донесся нервный голове майора.

Челядинский повернулся, и глаза его наполнились ужасом: в нескольких шагах от него с пистолетом в руках стоял майор Барышников и целился прямо в него.

— Ты что, Саныч… — затаив дыхание, медленно протянул капитан.

— Прости, Володька, — сухо процедил старый чекист, — ты сам напросился!

Владимир попытался встать, но тут же прогремел выстрел, и молодой мужчина, резко и конвульсивно дернувшись, замертво откинулся в кресле с простреленным сердцем.

— Прости, парень, — еще раз тихо прошептал лысый мужчина и отбросил на ковер пистолет.

Барышников быстро направился к телефону и, сняв трубку, набрал номер…

— Слушаю, — раздался недовольный властный старческий голос.

— Кузьмич?

— Он самый!

— Это Барышников!

— А-а… Подожди маленько…

Возникла небольшая пауза, и майор, воспользовавшись ею, с волнением прислушался, что творилось в ванной. По-прежнему шумела вода.

— Так что там у тебя?

Барышников в двух словах объяснил ситуацию…

— ..Одним словом, мне не обойтись без Шлемы, — закончил он краткий доклад.

— Мудило!

По раздраженному голосу патрона и его выражениям майор понял, что тот весьма недоволен.

— Мне по фиг, что там произошло, — зло выругался Кузьмич, — а компромат достань хоть из-под земли!

— Слушаюсь!

— Вот и молодец! — похвалил старик майора. — Ты же понимаешь, что поставлено на карту!

— Понимаю.

— Вот и хорошо, — донеслось до Барышникова, — а сделаешь дело, мы тебе все простим!

— Сделаю!

— Не сомневаюсь, — рассмеялся старческий голос, — жить-то, небось, всем охота/

Барышников не понял, то ли это вопрос, то ли утверждение, но смысл быстро дошел до его сознания.

В трубке раздались короткие гудки, и майор быстро набрал новый номер телефона.

* * *

У Марины гудело в голове, ее мутило, появилась какая-то слабость во всем теле, особенно в ногах. Во время, которое она провела в ванной, ей послышался какой-то хлопок, напоминающий выстрел огнестрельного оружия, но она была настолько занята своим делом, что не придала этому большого и должного значения.

Однако, когда молодая девушка вошла в комнату, она застыла в растерянности: в кресле лежал мертвый Челядинский, а в углу по телефону с кем-то мирно беседовал майор Барышников.

— И учти, Шлемофон, — строго произнес пожилой мужчина, — на все про все у тебя не более получаса!

Понял? Все! Время пошло! — обрубил майор и внимательно посмотрел на часы.

Метелкина в нерешительности остановилась посреди комнаты, пытаясь сообразить, что же тут произошло за время ее отсутствия. Была ссора… Но она же не могла закончиться таким нелепым образом!

— Что здесь произошло? — дрожащим от волнения голосом выдавила из себя девушка.

Сан Саныч только махнул рукой, как бы предлагая Марине помолчать. Однако неожиданно для самой себя Марина вдруг закричала:

— Кто его убил?!

Барышников спокойно повернулся к молодой девушке и медленно положил трубку на аппарат.

— Вы его убили! — ответила сама на свой вопрос Марина и, заметив на ковре пистолет, быстро бросилась к нему.

— Стой, дура!

Майор сделал шаг вперед, пытаясь ее остановить, но было поздно. Метелкина схватила еще не остывший пистолет и, взведя курок, направила его на майора.

— Стоять! — заорала не своим голосом Марина.

— Стою, — как можно спокойнее произнес Барышников и медленно сел в кресло.

Девушка часто задышала, пистолет в ее руках дрогнул, и ее затрясло как в лихорадке.

— Кто убил Володю? — немного приходя в себя, громко спросила Метелкина. — Вы?

Барышников нагло и брезгливо усмехнулся ей в лицо.

— Теперь уж, дочка, — вздохнул он, — я и сам не знаю, что сказать…

Глаза Марины расширились в ужасе, она побледнела, губы перекосились. Она все поняла! Однако молодая девушка решила рискнуть и без колебаний нажала на спусковой курок пистолета…