Призраки Лондона - Александр Афанасьев

— Да, сэр, вы хотели бы сделать заказ?

Я положил на сто бумажку в пятьдесят фунтов стерлингов — вероятно, прибыль этого бедняги за неделю.

— Ла иллахи илла Ллагъ Мухаммед расуль Аллах, — сказал я.

В глазах пакистанца плеснулся страх

— Мне нужна одежда. Из сэконд-хенда, обязательно чтобы куртка с капюшоном. Мою продашь, фунтов сто точно получишь.

…

— Если вывезешь меня на своем фургончике отсюда, получишь еще столько же и довольство Аллаха. А если сообщишь в полицию обо мне, Аллах тебя покарает. Руками моих друзей.

* * *

Не забыть бы забрать пистолет. Я опять без оружия. Отправляясь в Скотланд-Ярд, пистолет я спрятал. Неудобно так — то прятать, то доставать.

Пакистанец не обманул — дал мне куртку, вывез меня из района на своем фургончике, таком же пожилом, как и он сам. Я его тоже не обманул — заплатил обещанное и пожелал, чтобы Аллах был им доволен…

Пересаживаясь с автобуса на автобус — я приехал сюда. В жилой район. Кэнери-Уорф отсюда виден, но тут типично британский жилой район, просто хоть на картинку.

Старые дома из темного кирпича. Для аппер-миддл-класс тридцатых годов. Два этажа, чердак и ground floor. Здесь это на самом деле ground floor — жилой подвал. Я не большой специалист по британской истории, но как то слышал, что ground floor появились из-за того что в Лондоне почва все-таки непрочная, болотистая, особенно по берегам — и построенные дома постепенно оседали. Но так как строить новые было слишком дорого, и поднимать тоже — британцы просто копали перед входом на бывший первый этаж что-то вроде ямы с лестницей и так жили, а на второй — делали новый вход. В яме размещали горшки с цветами и растениями, чтобы не так мрачно было, и чтобы растения поглощали излишнюю влагу.

У меня тут растений нет — высохли бы. Хотя гриль есть — пустой. Скамеечка. Кадки для растений.

Пошарившись в одной из них я нашел ключи. Щелкнул замком.

Home, sweet home…

Знакомые стены — я их так и оставил кирпичными, в стиле лофт. Подобранная на распродажах старая мебель. Коврики.

Я открыл шифоньер… тут висел мой любимый твидовый пиджак, который бы носить и носить, если бы не камеры повсюду и не тот факт, что меня теперь ищет полиция и хорошо если только полиция. Увы, сейчас без капюшона или какого-то головного убора, скрывающего или искажающего лицо — в Лондоне не выжить…

Я сел на диван. Интересно, Виздом тоже с ними? Если так — то я сильно разочаруюсь в человечестве.

Камин не горит. Наверное, и нет смысла топить, тем более надо идти в магазин, покупать уголь, жидкость для розжига…

Документы лежали в тайнике, в диване — под баром в угловой стойке…

На самом деле, это и была моя тайна. Которую я кропотливо создавал для себя много — много лет.

Зачем? Мало ли.

Знакомьтесь, Алекс Скиделски. Это я. Фамилия в честь профессора Скидельского, писателя и экономиста русско-еврейского происхождения.

Ксиву мне — и не только мне — сделал продажный польский разведчик, который учился у нас, и который хотел таким образом отомстить уволившему его правительству Качиньского. Так — мы обзавелись подлинными польскими документами, а потом кто хотел — "эмигрировал".

Уроженец Польши, там же учился, но переехал в Лондон. В собственности — ван бедрум, примерно четыреста тысяч фунтов по нынешнему курсу и ценам. В приличном районе и полностью выкупленная.

Полностью пройденная процедура адаптации — рабочая виза Tier 2, затем вид на жительство ILR, Indefinite Leave to Remain и подданство. Два счета HSBC–Cash ISA и Regular Saver. Один расчетный, для оплаты текущих счетов, другой для сбережений. На них обоих сейчас тысяч сорок фунтов найдется. Может, даже пятьдесят. Плюс карта Revolut^[19] для международных расчетов, там тоже что-то имеется.

Никаких долгов, никаких неоплаченных счетов — совершенно законопослушный подданный Ее Величества, который долгое время работал на континенте. С недвижимостью, со счетами, с видом на жительство, даже с аккаунтами в социальных сетях, правда, не совсем активными.

Ищите ветра в поле, господа…

Переждать несколько дней, отлежаться — пока схлынет первая волна поисков. Затем…

Нет, резидентура исключается, там следят круглые сутки, запалишься в момент. Надо будет внимательно проследить за Виздомом, понять, на чьей он стороне. Если на стороне нормальных людей — в самом прямом смысле этого слова, потому что против нас не нормальные люди с другим паспортом, а извращенцы, губители детей — так вот, если Виздом не с ними, надо размотать связь Рид с этим кодлом извращенцев. Не просто же так они меня принять пытались, просто немного не рассчитали. И надо попытаться вскрыть и хорошенько задокументировать хотя бы одно реальное преступление против ребенка. С этим они ничего не поделают уже.

И все таки… какая мразь… мразь просто конченая.

В супермаркет я не пошел. Поужинал консервами — тут они есть, и на грани срока, надо съедать и закупать новые. Потом заснул — в чужой стране, в чужом и ставшем мгновенно враждебным городе.

Спал я… да хорошо я спал. У меня все-таки все на своих местах. Мне было жаль Лося. Нам, как и врачам — нельзя пускать людские страдания в свою душу, иначе сломаешься. А Лось впустил. И вот до чего это его довело…

* * *

Утром я вышел в город. Накинул капюшон на голову… ноль, аноним, безликая тень в толпе. Поел в какой-то забегаловке шаурмой, которая уже стала традиционным блюдом Лондона, купил себе новый Ойстер уже на имя Скидельски. Съездил в центр, забрал пистолет.

Что делать теперь…

Купил несколько бернеров — это одноразовый телефон. Набрал номер Виздома — тот к моему удивлению ответил. Значит, свой он не сбросил. Не дошло до него еще, с чем, а точнее с кем мы имеем дело.

— Алло.

— Это я — сказал я — с тобой все норм?

— Нет — голос Виздома был напряженный — вчера мне сели на хвост.

— Сбросил?

— Не уверен. Кажется, да

Плохо, что не уверен.

— Надо встретиться. Выбери место.

Виздом думал недолго.

— Чепел-стрит. Там рядом с французским культурным центром есть садик.

— Хорошо. Когда?

— После полудня. Я сам к тебе подойду.

— Хорошо…