Ловушка для героев - Андрей Ильин

— Наши где тропу пересекали? — спросил Сибирцев.

— Там и пересекали. В том самом месте.

— Дьявол!

Вьетнамец прополз на коленях к одной обочине тропы. Потом к другой. Потом обследовал прилежащий к тропе лес на несколько метров в обе стороны. Его товарищи давно прошли, а он все еще о чем-то размышлял, перебирая пальцами пыль на дороге.

— Неужели учуял? — сам себя спросил командир.

— Если учуял — то хана! — ответил «замок».

— Ты бы лучше не каркал!

— А тут каркай не каркай. Зачем бы ему было по тропе на карачках ползать? Он что, золотое кольцо в прошлом году на этом месте обронил? А теперь ищет? Или его радикулит скрутил? Именно здесь? След он увидел. След! Точно тебе говорю! И теперь начнет его разматывать. И на нас напорется…

— Нет. Раскрываться нам нельзя, — задумчиво сказал командир, — никак нельзя. На этой территории хозяева они…

— Можно, нельзя, кто теперь спросит.

— Категорически нельзя… — еще раз повторил, словно что-то решив про себя, командир. — Кудряшов.

— Я!

— Далидзе.

— Я!

— Вам необходимо сделать так, чтобы… В общем, чтобы все было нормально.

— Не поняли, товарищ командир.

— Он не должен сообщить о нас своим… своему командованию.

— Как это? — все никак не могли взять в толк приказ капитаны.

— Так! Не должен!

— То есть вы хотите сказать?..

— Именно это я и хочу сказать! Точнее, приказать!

— Но он же…

— Выполняйте распоряжение! И по возможности тихо.

— Может, мы его лучше в плен возьмем? — неуверенно предложил Резо. — Или припугнем как следует.

— Капитан Далидзе! Вы слышали мой приказ?

— Так точно!

— Так почему вы еще здесь?

Капитан Кудряшов и капитан Далидзе вытянули из ножен штык-ножи. И выползли из убежища. И поползли в сторону тропы. Медленно, словно им в карманы нагрузили пудовые гири.

Вьетнамец выпрямился и быстро пошел по тропе.

Теперь, чтобы он не успел уйти, надо было действовать быстро и решительно. Совсем не так, как это делали разведчики.

— Кудряшов! Далидзе! — громким шепотом приказал командир.

Капитаны оглянулись.

— Вернитесь.

Капитаны недоуменно переглянулись.

— Ладно, оставайтесь здесь. Я сам, — сказал командир и, расстегивая ножны закрепленного на поясе кинжала, поднялся из убежища. — Капитан Сибирцев остается за меня.

— Есть.

— Набрали салабонов. Мать их… Простейшего дела сладить не могут…

Пригибаясь, прячась за стволами деревьев, бесшумно перебегая от куста к кусту, командир двинулся вдоль тропы, чтобы выйти вьетнамцу наперерез. В его движениях, в том, как он шел, как пригибался, как быстро исподлобья осматривался по сторонам, было что-то звериное, что-то не оставлявшее жертве надежд на спасение.

Разведчики остались в убежище. Они сидели на корточках, глядя друг на друга и сквозь друг друга. Их лица ничего не выражали. Кроме ожидания. Ожидания неизбежного.

Командир вернулся через пять минут. Ожесточенно отирая руку и рукав пучком травы.

— Ну? — взглядами спросили разведчики своего командира. Хотя и так все было понятно. Командир устало сел на землю.

— Кудряшов! Далидзе! Федоров! Возьмите саперные лопатки. И пойдите туда. Вон туда, за те деревья. И… Только живее. У нас нет времени. Они могут скоро хватиться его. И вернуться… Кузнецов, Смирнов — в охранение.

Капитаны, механически подчиняясь приказу, отстегнули лопатки и пошли за деревья.

— Впрочем, нет, — вновь остановил их командир, — мы все равно не успеем. Положите его в плащ-палатку и тащите сюда. Закопаем его дальше. По дороге. Где-нибудь километрах в двух от тропы. Так понадежней будет… Ну куда вы всей толпой? Он же легкий…

Вьетнамца, по неосторожности остановившегося на тропе, зарыли в малоприметном месте. Вместе с карабином и всеми его вещами. И разметали образовавшийся холмик. И утрамбовали каблуками землю. И обсыпали место прелой листвой. Так, чтобы его никто и никогда не нашел.

Вьетнамец не успел сказать о своих подозрениях соплеменникам.

— Теперь ходу! — приказал командир. — Здесь нам долго оставаться нельзя. Здесь мы наследили.

Разведотряд вытянулся в колонну по одному. И побежал. Быстро, но осторожно. Подальше от места совершенного им преступления. И в противоположную от той, куда следовало двигаться, сторону.

Через час отряд повернул. Через два повернул еще раз. Через пять — вернулся на нитку первоначального маршрута.

Еще через двадцать часов, после еще одной дневки, разведчики вышли в искомый квадрат.

— Где-то здесь, — сказал командир.

— Где конкретно?

— Откуда я знаю? Здесь… Надо привязаться к местности. А потом начать поиск. Расстелили карту.

— Значит, так: северо-восток — горная гряда, запад — река, юго-восток — отдельно отстоящая скала, — показал на топографические значки опознавательных «маяков» командир. — Точка схождения азимутов — район нашего интереса. Где нам и рыть землю…

Огляделись.

— Вон гряда. Вон скала. Где-то там должна быть река. Если она есть — все сходится.

Река была. И еще было многокилометровое пространство непролазных джунглей, где следовало искать чужой, потерпевший аварию самолет. На карте район поиска укладывался в несколько квадратных сантиметров. И оттого внушал гораздо больше оптимизма, чем его реальный, на местности, прототип. По которому предстояло путешествовать ножками, а не остро заточенным карандашом.

— Здесь хлебать не перехлебать…

— Все равно что иголку в стоге сена. Который дома…

— Отставить разговорчики! — пресек капитулянтские настроения командир. — Стог не стог, а искать надо. И найти надо! Поэтому поступим следующим образом. Разделимся на четыре группы. Командир первой — Кудряшов. Второй — Пивоваров. Третьей — Далидзе… Четвертой… Первая, вторая, третья группы — ведут прочесывание параллельными курсами по следующим направлениям… Четвертая — обеспечивает охранение. Ну и вообще, на всякий случай. Встреча через каждые два часа в следующих контрольных точках. Всем все понятно? Всем было все понятно.

— В случае возникновения непредвиденных обстоятельств засвеченная группа выбирается самостоятельно, уводя противника вот сюда… Прочие в бой не ввязываются, отступая по следующим направлениям… Точка сбора вот здесь… В двадцать три часа тридцать минут и в четыре часа тридцать минут каждых последующих суток. Но не далее трех суток. В самом крайнем случае — встречаемся на побережье в точке эвакуации. Все! Разошлись.