Дойти и рассказать - Сергей Анисимов

– Ну вы даёте… Ну вы и даёте оба… Нет, это что-то было особенное…

В этой комнате Николай, которого, как он сумел доказать, звали совсем не так, ещё не был, но она не слишком отличалась от окружающих. Два стола, один глухой, с тумбами, а второй прозрачный, стулья, старый телефон – ещё с диском.

– Ещё раз и сначала. Почему Аскольд?

Николай вздохнул. Это объяснение ему пришлось за последние два дня повторить раз двадцать, в разных вариациях. После раза пятого тот старший лейтенант-особист представился, его тоже звали забавно – Мареком Вячеславовичем. Именно не Марком а Мареком, по-чешски. Как на самом деле звали человека, который допрашивал его теперь, Николай не знал.

– Ну? Совсем заснул?

Пришлось, вздохнув, начать в двадцать первый раз. Сам виноват.

– По свидетельству о рождении записан Аскольдом, оттуда – по всяким официальным бумагам. Но мне никогда это имя не нравилось, а уж в школе… Лишний повод быть с краю. Так что привык как-то, Аскольд-Коля, вот и Коля. Многие и не в курсе, что меня как-то иначе на самом деле зовут.

– А не поменял почему?

– Сначала шестнадцати лет ждал, потом дед ругаться бы начал – это он меня и назвал… А я не хотел обижать. А потом привык как-то… Да вроде и не моё имя, просто так стало… А в институтских документах так и осталось Аскольдом, да и ещё где-то, наверное.

– Что, балетом кто-то в семье занимался? Танцевал?

Допрашивающий – или, скорее беседующий с ним офицер глубоко затянулся сигаретой, прислонившись спиной к оконной раме. Курил он много.

– Да нет, почему… А… – Николай понял и почти засмеялся. Вчера засмеялся бы точно, но сегодня многие вещи казались менее смешными.

– Нет, ведь не Рудольфом же, и не Сильвестром там… Это в честь крейсера…

– Чего?

Вот тут эмвэдэшник, наверное, удивился по-настоящему. Хотя Николай уже убедился, что тот знает о нём достаточно много, но это были всё официальные и полуофициальные сведения, о которых можно было где-нибудь прочесть. Такого, он, наверное, не предполагал. Собственно, и то, что с ним разговаривает милиционер, а не военный, было просто предположением. Форма одежды на собеседнике была такая же, как и у остальных, но «про себя» такое слово проходило хорошо – значит, могло оказаться и верным.

– Дед военным моряком был… ну, точнее, военно-морским врачом. Вот и… А отец сделал, как он сказал, у нас в семье настоящий патриархат был – что говорил дед, то и делалось. Какое-то время…

– А была бы девочка, так Авророй? – эмвэдэшник пнул стену ногой, странным образом демонстрируя удовольствие от своего вопроса.

– Нет, вряд ли. Сестра есть, но…

– Но не Диана и не Паллада. Ладно, поехали дальше. Объяснить, почему в факсе было сказано, что ты нигде не учишься?

– Ну, можно догадаться, наверное. Теперь, во всяком случае…

– Давай. Посмотрим, как у тебя получится.

– Документов у нас никаких при себе не было, вот и записали со слов – Николай, так Николай. Я же не знал, что вы так сразу проверять начнёте…

– Ну-ну…

– А в университете секретарша в канцелярии не по карточкам лазала, а просто в компьютер забила ФИО на инициалах. Вот ей и выдало, что таких нет. Так?

– Почти. В общих чертах. Не считая того, что ей понадобилось двое суток, чтобы ответить на первый запрос. Посланный раза три.

Николай кивнул. Уж это его не удивляло совершенно.

– Извините, что я спрашиваю, но… Как к вам обращаться?

Он ожидал, что офицер представится, но тот только улыбнулся, помахав в воздухе ладонью.

– А просто. Товарищ капитан. До какого звания у тебя дед дослужился?

– Полковник. Под конец в академии Кирова в Питере работал, преподавал. Оттуда и в отставку вышел.

– Понятно… Ладно, чего только не бывает в жизни. У тебя имя не то, у твоего грузина – отчество. А тут уже все изготовились… Неплохо тебя особый отдел давил, а? Не Мамедович он, мол, а Махмудович, и во всём уже раскололся!..

Товарищ капитан засмеялся, запрокидывая голову. Такое поведение вообще выглядело странновато – переход от деловитого спокойствия к проявлению эмоций и обратно за секунды.

– Нормально… Хорошо, что сразу не шлёпнули.

Это была как раз та самая мысль, которая пришла в его голову, когда он очнулся в камере. С тех пор Николай не переставал ругать себя за глупость.

– Да нет, это ты преувеличиваешь. Бывают, конечно, всякие ситуации, но здесь тебя бы передали в фильтрационник, а там… – он махнул рукой. – Кстати, а кто такой Сильвестр?

– Что?

Николай не понял и посмотрел на капитана удивлённо.

– Ну, минуту назад ты сказал что-то, вроде «Ну я же не Сильвестр». Кто это?

– Это когда вы про имя спросили?

– Да.

– Рудольф – это Нуриев, конечно, а Сильвестр – тогда Кэмпбэлл. Тоже известный танцор. Просто имя нестандартное, вот и…

Капитан покивал. В принципе, ему всё было уже здесь ясно, но что-то не отпускало, какая-то мелочь из услышанного. Надоедливый студент воспользовался паузой и снова задал вопрос, не в первый уже раз:

– Товарищ капитан, так что с ребятами будет? Думают что-нибудь? Их же вытаскивать оттуда надо.

– Надо-надо, – эмвэдэшник закивал, постукивая ботинком по полу. Думал он при этом явно о своём. – Да только здесь много чего надо бы, честно говоря…

– А как же…

– Знаешь что, – перебил Николая внезапно вскинувшийся капитан. – Как по твоему, сколько там в селе бойцов?

– Человек пятнадцать обычно.

Николай искренне обрадовался вопросу: это был первый раз, когда у него спросили что-то конкретное, из потенциально связанного с ориентацией всякого спецназа в том направлении. Кажется, сдвинулось что-то всё-таки, хоть и с огромной задержкой.

– А случайных сколько может быть, плюс пацанов всяких со стволами? Здесь, знаешь, с одиннадцати лет человек стрелять умеет.

– Да, я знаю. Таких ещё, пожалуй, столько же. Может, чуть меньше.

Как раз в этот момент он вспомнил старика с орденской колодкой и поморщился. Ладно, свидимся ещё, «хьакъволу маждада»[16].

– Ну вот видишь… – Капитан покивал сам себе.

– Что – видишь?

– Где это находится, ты не знаешь, сколько там бойцов – тоже не знаешь, но считаешь, что много. Что ещё туда же? Никакой власти в селе нет, кроме местной – ни федералов рядом, ни участкового, ни председателя колхоза, ничего такого. Так?

– Ну, так конечно, но…

– А с таким началом, Коля, никто галопом не поскачет по Чечне, размахивая шашкой, и спрашивая у всех подряд, не видали ли они твоих друзей. Информация нужна, информация, понимаешь? Информация – это основа современной войны. Это не моё, конечно, дело, но просто знай, что того, что ты пока вспомнил, недостаточно даже для самого простого, – чтобы начать думать о том, чтобы что-то организовывать. Мы, конечно, всё передали по инстанциям в первый же день, и этим делом уже кто-то наверняка занимается, но здесь ты сейчас ничего не сделаешь, если не убедишь командиров, что у них нет ничего более важного, чем вытащить из этого гадюшника твоих ребят и эту девочку. А как – я не знаю. Слишком мало мы все знаем.