Разведка боем - Андрей Воронин

Сутенеры привыкли разбираться с подвыпившими, размякшими клиентами. Привыкли, что применению силы предшествуют взаимные угрозы. На этот раз жлоб в тренировочном костюме не успел даже уклониться. Вдобавок он еще больно стукнулся затылком о дверной косяк.

Напарник немного попятился и полез в карман.

Тарасов и тут опередил: выхватил пистолет и направил прямо в лицо. Сутенер побледнел и попятился еще дальше, в прихожую.

– Все в порядке, они уже поняли свою ошибку, – Бубен лучше других сознавал, что Тарасов не просто угрожает, но в любую секунду может выстрелить.

– Пока еще нет.

Тарасов резко ударил рукояткой первого сутенера, потерявшего способность к сопротивлению. Тот охнул и осел на пол. В следующую секунду дуло снова оказалось развернуто в сторону второго.

– В чем дело? – пролепетал он, пытаясь незаметно сместиться еще ближе к двери.

– На колени, урод!

Едва только проститутки увидели оружие, как обе вжались в угол между стенкой и обшарпанным шкафом. Уже осознали в полной мере, на какого неудачного клиента их угораздило нарваться.

– Гони их всех к черту, всех четверых, – миролюбиво посоветовал Бубен.

Тарасов оглянулся с таким видом, будто только сейчас вспомнил о существовании завскладом и о той причине, что привела их обоих в Москву.

– Ладно, выметайтесь, – милостиво шевельнул он дулом в сторону выхода. – Не дай Бог сунется кто права качать, снесу башку без всяких…

Через пять секунд в комнате никого не осталось кроме «гостей столицы». До смерти перепуганные проститутки предпочли одеться на лестнице, ниже этажом.

Тарасов тем временем отправился на кухню, где обнаружил в холодильнике бутылку водки.

– Выпьем на дорожку и погоним на вокзал.

– Только не сейчас, и так уже перебор.

– Хочешь сказать, что я на пьяного похож?

– Похож? Да от нас обоих наверняка несет за версту.

– Значит, надо еще, чтоб нейтрализовать.

Клин клином вышибают.

Оприходовав свою порцию в три больших глотка, Тарас протер угол маленького своего глаза сгибом большого пальца.

– Сказать, как судили меня эти суки?..

Стал сбивчиво повествовать про допросы, экспертизу, советы адвоката. За все время совместного пребывания в команде Бубнов не слышал от него подобных откровений. И теперь не хотел бы слышать.

– Что понимает этот судья? Что он вообще может понять? Я до сих пор не помню, что тогда случилось, сам не знаю, виноват я или нет.

До последнего момента Бубнов сохранял относительную трезвость рассудка. Но бутылка из холодильника перевела суммарное количество выпитого в новое качество внутреннего состояния. Потеряв осторожность, бывший завскладом пустился уточнять:

– То есть как?

– Да очень просто. Выпил не так вроде много.

Дело в закуске было, может, там какой-то консервант дал со спиртом химическую реакцию. Короче, не запомнил я толком этих чеченок. Даже потом, когда фотки показывали – как будто первый раз вижу. У одной синяк вот здесь, на правом плече.

– Их раздетыми снимали?

– По-разному. Трупы и так и сяк фотографируют. Главное, синяк на плече, причем только на правом. Ты же, блин, не в Москве складом заведовал – соображаешь, что это означает.

– Надо было сказать на суде. Такое у снайперов бывает.

– Хрен докажешь. На трупе экспертиза ничего такого не зафиксировала.

– Ну, раз не зафиксировала, значит тебе тогда померещилось.

– Да они же штатские уроды. Одно название – военная прокуратура. Погоны ихние – фигня! Разве они знают, куда смотреть?

– Знают прекрасно. Прикинь, сколько они мертвяков перевидали.

– Ты бы уж молчал. Что ты у себя на складе видел: горох, тушенку, кирзу.

Но Бубен был уже не в том состоянии, чтобы опять смягчить ситуацию. Глаза его медленно, но верно выкатывались из орбит.

– По крайней мере у меня руки чисты, понял?

– Что ты хочешь сказать? – своей легкой алюминиевой палкой замкомполка ткнул собеседника в грудь – Что струсил сегодня в кабинете, свалил работу на меня?

– Тебе не впервой безоружных кончать, ты по этой части мастак, – Бубен презрительно сплюнул на пол. – Знаешь, где твое место? На бойне! Чтоб тебе по очереди подводили этих самых.., рогатых. А ты их обухом по башке – раз, раз!

Опьяневший завскладом откровенно нарушил одну из главных заповедей – не напоминать никому из сотоварищей о роковом событии, не попрекать. Ильясу недавно это сошло с рук, но только потому, что остальные пресекли инцидент на корню. Теперь все обстояло по-другому: прошлое увязалось с настоящим, образовало гремучую смесь.

– Да я офицер! Я Родину защищал в Бамуте, в Алхан-Кале! Таких тыловых крыс, как ты…

– Родину солдаты твои защищали и лейтехи! – Бубен швырнул свой пустой стакан в дальнюю стенку, – Барсков, я еще понимаю, офицером был, Воскобойников тоже. А ты? Какой ты, на хер, офицер? С тебя перед строем погоны сорвать надо было!

Тут Жора увидел, что на него нацелен пистолет и вмиг протрезвел. «Господи, что я болтаю, какое мне дело до всего этого? Он же больной, псих, с ним нельзя так!»

Исправиться Бубнов не успел – будто невидимым обухом ударило его по лбу, и свет в глазах померк.