Коллега - Александр Шувалов

По всем законам жанра я должен был в стельку нажраться в каком-нибудь шалмане, затеять хорошую, минут на пятнадцать, драку с молодыми и наглыми латиносами, а потом вернуться весь в крови домой, достать из бара бутылку текилы, снять со стены старое-старое фото конца прошлого века и, отхлебывая кактусовое пойло из горла, приняться нести всякую чушь, типа: «За тебя, напарник!» или «Прости, напарник!». А потом обязательно зарыдать в голос.

Какая ерунда. Помните старый, немного пошлый анекдот? Один мужик застирывал трусы и приговаривал: «Никому верить нельзя, даже себе нельзя». Бедняга просто хотел пукнуть, а получилось, что обделался. В положении, котором я оказался, верить, кому бы то ни было настоятельно не рекомендуется, а то получится много хуже, чем в том анекдоте. Перед тем, как покинуть эту страну, я зачищу всех, кого надо, и очень правильно поступлю. В новую жизнь надо уходить налегке, совершенно другим человеком, не обремененным грузом старых знакомств и связей. Иначе поступают только последние лохи, а мы с коллегой никогда ими не были. Кстати, о нем, вернее, о том, что с ним случилось. Прошу понять правильно, я не маньяк, не людоед и не вампир-кровосос, а просто обычный профессионал. А настоящий профессионал всегда старается пресечь потенциальную угрозу в зародыше. Не так давно в моем бывшем управлении принято решение найти и уничтожить одного натворившего всяких и разных дел киллера, то есть меня. Флаг им в руки. Нет, конечно, сойдись я в открытом бою с теми, кого отрядили по мою душу, шансов победить будет маловато. Только не собираюсь я выходить с ними на битву. Я вам не благородный рыцарь Айвенго и даже не рядовой Райан, которого весь фильм зачем-то искали. Я тот, кого как бы никогда не было, и меня этим охотникам за привидениями нипочем не найти. Уже не найти, потому что сегодня вечером я перерезал последнюю ниточку, за которую можно было потянуть.

Когда-нибудь, лет эдак через тридцать, буду время от времени доставать старое фото в рамке под стеклом и пускать на него слезу, любуясь нами, такими молодыми и зелеными. Почему, спросите, под стеклом? А чтобы соленые стариковские слезы не разъели бумагу.

Я набрал номер, трубку на той стороне взяли не сразу.

— Ну, что еще?

— Здравствуй, дорогой, — душевно молвил я. — Соскучился?

— Если б ты знал, парень, — за прошедшее время мой друг Андрюша явно осмелел, — как ты мне надоел.

— Обижаешь, — горько, со слезой, проговорил я. — И хамить начал. Как бы не пожалеть.

— Себя пожалей, — веско молвил тот. — Самое время начинать.

— Да ты, никак, меня пугаешь?

— Дураков не пугают, — прозвучало в ответ. — Их учат.

— Круто, — восхитился я. На столе пискнула и тут же замолчала вторая трубка. — Минуточку. — Нажал на кнопку и прочел сообщение: некто поздравил меня с днем ракетных войск и артиллерии. — Ты еще здесь?

— Говори что надо, и побыстрее, — через губу ответил дорогой собеседник. — У меня мало времени.

— Во сколько ты обычно просыпаешься?

— А тебе какое дело?

— Постарайся завтра продрать глаза пораньше, тебя ждет сюрприз.

— Это все? — строго спросил он.

— Почти, — любезно ответил я. — Рано ты, жирный, обрадовался и, к слову сказать, совершенно напрасно. Вот теперь все, — и отключился.