По следу волка - Максим Шахов

Похороны Жоры Маклярского были обставлены с подобающим шиком. Огромный из красного дерева гроб, срочно выписанный то ли из Италии, то ли из Испании, имел аж шесть позолоченных ручек и двухстворчатую крышку, чтобы можно было прикрыть нижнюю часть тела покойного. Но в случае с Маклярским эти изыски были, конечно, неуместны. Останки Жоры выставлять на обозрение не стали, да и выставлять там, собственно, было нечего. После взрыва от певца мало что осталось, так что роскошный гроб выполнял скорее чисто символическую функцию.

Отпели певца в старинной церкви, вроде бы заложенной кем-то из самих Демидовых еще при Екатерине. После чего шикарный черный лимузин с гробом направился к кладбищу. За ним ехала машина с усилительной аппаратурой и мощными динамиками. Из них разносился хриплый голос певца.

Позади тянулся длинный хвост из черных авто. В нем было примерно полторы сотни джипов разных размеров, выстроившихся по убывающей. Ну а замыкали колонну всякие там рыдваны вроде «семисотых» «бимеров» и «шестисотых» «мерсов».

Все несколько километров пути были засыпаны цветами. Голландские гибриды приглушенно чавкали и мгновенно темнели под колесами мощных иномарок. Прилипшие белые лепестки мотались на боках широченных «бриджстоунов», и казалось, что покрышки машин обведены белыми полосами…

В общем, все вышло очень торжественно. Только вот Жоре Маклярскому это было уже все равно. Не допел он своих песен. И не выпустил диск с тюремным фольклором. И так и не купил джип, мечтой о котором поделился с Болтом перед самой своей неожиданной смертью…

Однако, слушая стук комьев земли о заморский гроб, Болт ни о чем об этом не думал. Да и думал он вообще не о Жоре, а о предстоящей всероссийской сходке. На похороны ведь съехалась почти вся элита преступного мира. Случалось это крайне редко, так что просто грех было не воспользоваться таким моментом, чтобы «перетереть» накопившиеся в воровском мире проблемы.

Несуетные воры в законе порешили, что сперва похоронят и по-людски помянут Маклярского, а уж на следующий день обсудят дела. Среди прочих вопросов, конечно, предстояло решить судьбу Лакмуса, которого на вертолете менты от греха подальше уже перекинули из Рублевска в Екатеринбург. В ту самую тюрьму, свод которой построен буквой «Е», а стены толщиной в два метра…

Впрочем, для несуетных почитателей Жоры Маклярского стены эти проблемы не представляли. Судьба Лакмуса была решена, ее просто нужно было «зачеркнуть» официально, по понятиям. Ну а за исполнением приговора сходки дело не станет, это понимали все, даже менты…

Впрочем, и судьба Лакмуса Болта теперь интересовала мало. Гораздо больше его занимала своя собственная. Это ведь только в песнях Маклярского воровской закон выглядел однозначным. На самом деле, как и в любом законе, в нем были нюансы. Те самые, которые позволяют говорить, что закон как дышло…

Болт являлся, конечно, авторитетным уголовником. Но для тех, кто завтра будет рулить на сходке, он был никем. И какой-нибудь старичок в застиранной ковбойке вполне мог ласково сказать:

– Что ж ты, Болтик, косяка упорол? Жора Маклярский ведь твоим гостем был, а ты его не уберег. А за это отвечать надо перед обществом…

И все. Убить Болта, конечно, не убьют, а вот опустить из авторитетов могут вполне. И все будет по понятиям. Потому что понятия устанавливает этот вот старичок в ковбойке. А ему вполне может понадобиться место смотрящего в Рублевске для своего человечка. Место-то денежное, даже название само за себя говорит…