Присяга Российской империи - Александр Прозоров

– Полк, равняйсь! Сми-ирно! – появившись с лестницы, с ходу с командовал начальник штаба, полноватый подполковник Герасюк и тут же развернулся на сто восемьдесят градусов: – Товарищ полковник, Первый Транспортно-Бомбардировочный авиационный полк по тревоге построен.

– Вольно! – самого командира полка из середины строя видно не было, но голос его звучал громко и зычно. – Товарищи офицеры! Приказываю вам вылететь на защиту рубежей нашей родины в оперативный район Тихого океана и произвести пуски ракет в точке пятьдесят миль на запад от устья Колумбии[14]. Штурманам немедленно получить полетные планы. Развозка стоит у дверей Поста. По машинам.

– Вот черт. Значит, отбой только в кабинах дадут, – капитан Кимицко протиснулся вперед и побежал к начштаба за планшетом.

Привыкшие за десятка тренировок к оптимальному порядку действий, летчики заняли свои места, чтобы через два километра, когда «Паз» станет притормаживать у самолетов, не мешать друг другу при выходе.

– Смотри, Алим, – Кимицко подтолкнул лейтенанта локтем, протирая заиндевевшее стекло. – Не нас одних сегодня Полударин встряхнул. Техники, как муравьи суетятся.

«Тушка» Горина стояла седьмой. Автобус притормозил – четверо летчиков спрыгнули на бетонку.

– Экипаж, строиться!

– Бригада, стройся! – эхом откликнулся майор Похилько, командир бригады техников, и строевым шагом дошел до командира экипажа: – Товарищ подполковник, самолет к полету готов! Старший…

Алим Гузафаров услышал за спиной громкий рев, оглянулся. По взлетке, сдувая снег и лед раскаленными струями поставленных на попа реактивных двигателей ползли в ряд четыре «пылесоса».

– Экипаж, занять места в машине!

Лейтенант спохватился и устремился к лесенке, опускающейся вниз за передним шасси. Он быстро поднялся на свое место, пристегнулся, включил аппаратуру, запустил тест навигационной системы.

– Двигатели исправны, командир, – как всегда первым доложил Лукашин. – Баки полные, рули высоты свободны, элероны свободны, шарнирный механизм исправен.

– Принято, – кивнул Горин.

– Нет, ты не понял, Саша. У нас действительно полные баки. Под самую горловину.

– Навигационная система в норме! – доложил штурман Алим Гуззафаров.

– Привязка есть, система вооружения…

– Что там опять, Руслан?! – раздраженно рявкнул на штурмана-оператора Горин.

– Система вооружения в норме. У нас есть две ракеты на пусковом барабане в первом трюме и одна во втором. Черт, если кто-то собирается давать отбой учебной тревоги, то сейчас самое время. Иначе придется взлетать.

– Диспетчер, – включил внешнюю связь командир экипажа. – Докладывает борт сто семь. Самолет к взлету готов, разрешите запуск двигателей.

– Разрешаю.

– Алим, ты не помнишь, сколько я сегодня выпил на дне рождения? – покосился на штурмана Кимицко. – Кажется, у меня глюки.

– Пилот, запускаем третий двигатель.

– Есть запуск третьего… Показания в норме.

– Запускаем первый.

– В норме.

– Второй.

– Норма.

– Четвертый.

– Норма.

– Диспетчер, сто седьмой двигатели запустил. Разрешите руление на взлет.

– Разрешаю.

– Отпускаю тормоза, – сообщил Горин, и трехсоттонная машина неожиданно толкнула людей в спины, выкатываясь с места стоянки. Острый нос медленно и торжественно повернулся вдоль бетонки, бомбардировщик побежал вперед, постукивая передним шасси по стыкам плит. В конце бетонки он повернул на рулежку, по ней выкатился на взлетно-посадочную полосу.

– Остановите же нас кто-нибудь, иначе мы полетим, – нервно пробормотал Руслан.

– Диспетчер, говорит борт сто семь. Разрешите взлет.

– Сто седьмой, взлет разрешаю.

– Экипаж… – начал было подполковник, а потом просто послал вперед сектора всех двигателей.

Четыре двухконтурных турбореактивных двигателя, каждый тягой по двадцать пять тонн, резко пихнули машину вперед, заставив с неожиданной стремительностью замелькать по сторонам сугробы.

– Скорость сто, – сообщил капитан Лукашин, – сто пятьдесят, двести… Триста… Отрыв!

– Есть отрыв. Убрать шасси. Поздравляю, экипаж, мы в воздухе.

– Пожалуй, нужно заглянуть в полетный план, – полез за планшетом штурман-оператор. – Кажется, это не просто обычная филькина грамота.

– Диспетчер, сто седьмой взлет совершил.

– Набирайте высоту пять тысяч, борт сто семь, курс семьдесят пять.

– Понял, выполняю.

– Неужели мы и вправду летим? – наконец-то подал голос и старший лейтенант Гузафаров.

– Не то слово, Алим, – потер себя по подбородку Кимицко. – Командир, по плану полета мы вместе с еще девятью машинами следуем курсом на Анадырь. У Курильских островов будет дозаправка, после чего к нам присоединятся еще семь бомбардировщиков из Хабаровска и три истребителя «СУ-27» с отдельным «танкером». Конечная цель полета – западное побережье США, где нам предстоит немножко пострелять. После чего тем же путем потопаем обратно. Зря я сегодня не завтракал, вернемся только через двое суток. Командир, разрешите проверку вспомогательного оборудования?

– Какого еще оборудования? – не понял Горин.

– Кухонной плиты в отсеке для отдыха. Хоть шкварок пожарить, да хлебушек подрумянить. Мне ваша жена больше ничего с собой не дала.

– Во дает, паршивец, – восхитился Лукашин. – А не прибить ли нам его, командир? И нам спокойнее будет, и честным женам меньше соблазна.

– Согласен, – серьезно кивнул Горин. – Только на обратном пути. Он нам пока живой нужен.

– Я это так понимаю, что кушать мне пока еще разрешено, – сделал вывод Руслан и отстегнул ремни. – Вы не бойтесь, я вам тоже понюхать дам. Полет еще долгий, а притормозить у магазина командир не даст, я его знаю. Только запах на обед и останется.