Ледяной бронежилет - Сергей Зверев

– Я же говорю, – Тол повернулся и с досады сплюнул на палубу, – я его не убивал, я его, наоборот, хотел догнать и схватить. Чуть-чуть не дотянулся, когда он сиганул туда, гаденыш.

– Не плюй на палубу, примета плохая, – машинально сказал Бриг. – Значит, ты говоришь, что он тебя вербовал на что-то? На что?

– Вот в этом и загадка, командир. Я сам все время голову ломаю. Внедрили его на судно. Или, допустим, потом завербовали. Был тут еще кто-то, который потом баркас угнал. Значит, двое. Зачем им был еще и я? Если не хватало людей, почему диверсанты не посадили на борт больше своих людей. Тут уголовников на Севере больше, чем…

– Ну, не каждый уголовник готов Родину продать, это ты тоже не забывай. Это у них насчет воровства предрассудков нет, а вот по поводу родины зачастую все очень серьезно. Хотя уродов хватает везде. Значит, про подводную лодку, говоришь, он один раз проболтался? Вырвалось у него.

– Совершенно точно.

– Зачем ты им был нужен, а?

– Я думаю, что исполнителем был вот этот бывший уголовник Сенька. И кто-то был здесь его начальником и надзирающим за ним. А я как-то засветился при мужиках со своим знанием устройства судов. Я ведь сколько их разминировал за свою жизнь. Сенька, кажется, слышал. Испугался, что не справится сам, и решил союзника во мне найти. И не поставил в известность своего начальника. А тот, когда узнал, велел меня убрать самому же Сеньке, так сказать, в наказание, да и кровью повязать.

– Второго установили?

– Ученые признались, как и где его наняли. Якобы в прошлом капитан-каботажник, водовозное дело знает, знает эти места. Они его в Архангельске взяли бригадиром. ФСБ по нему уже работает.

– Сейчас он где-то с наемниками на баркасе с этого судна. Побоятся они к берегу приставать, будут думать, что их ждут везде. Мы же им сорвали погружение.

– Завтра наши готовы начать. – Тол похлопал ладонью по борту укрепленного на корме мини-батискафа с камерами, который сегодня уже спускали для осмотра положения субмарины. – А мы? Наша задача теперь?

– Группа диверсантов не ликвидирована. Лидера нужно взять обязательно, иначе у руководства не будет железных аргументов во внешнеполитических схватках. А заодно и станет понятен расклад политических сил и тяготение тех или иных деятелей к различного толка спецслужбам. Ты же понимаешь, что среди дипломатов большая часть – профессиональные разведчики. Так что наш штаб пока будет здесь, на «Востоке». Морякам все равно надо прочесать все вокруг километров на пятьсот. Это я сужу по количеству бензина в баке баркаса.

В 10 часов утра работа на «Востоке» кипела вовсю. Судно вышло к точке затопления лодки, которая лежала на глубине всего 56 метров. Наконец появились первые предположения, а что же могло случиться с немецкой подводной лодкой в советских водах, где о ней никто не знал и, соответственно, никто не атаковал, не бомбил. Осмотр боковой части корпуса в районе командного отсека показал наличие пробоины странной формы и непонятного происхождения. Корпус лодки был как будто порван. Очевидно, были повреждены резервуары, часть механики управления рулями и подачи сжатого воздуха.

И тут кое-кто из ученых вспомнил, что затонувшее неподалеку отсюда у Оленьих островов судно, которое экспедиция изначально и должна была поднимать, имеет характерные повреждения в носовой части. Эти повреждения посчитали результатом того, что судно штормом выбросило на скалы и оно затонуло. Собственно, по показанию моряков, так практически и было. Но сличив фотографии, сделанные у Оленьих островов, и здесь, у острова Гребень, ученые увидели, что повреждения у двух судов очень похожи по форме и даже в некоторых мелочах. Просто 12 марта 1945 года возле Земли Франца-Иосифа произошло во время шторма столкновение двух судов.

Подводная лодка, которая шла в притопленном состоянии, или всплывала в момент столкновения, или пыталась погрузиться, получила повреждения корпуса, очевидно, какое-то время экипаж боролся за живучесть корабля, но лодка затонула. Как затонуло чуть позже и второе судно. С «Востока» стали спускать понтоны, готовить тросы, для заведения под корпус лодки. Бриг находился на ходовом мостике вместе с капитаном, когда пришел вызов по спутниковой связи от Чипа.

– Что у тебя нового? – поинтересовался Бриг, прикрывая аппарат рукой и отходя в дальнюю часть рубки.

– Тормозите работы, командир. Я тебе звоню, но капитану сейчас придет официальный запрет на проведение работ по подъему U-339.

– С какого это перепугу? – удивился Бриг. – Опять какие-то политические игры?

– Нет, там все прозаичнее. – В голосе Чипа Бриг уловил какие-то нервные нотки. – Видишь ли, там на подводной лодке атомная бомба.

– Что-о? – опешил Бриг и оглянулся на капитана Шумского. – Что за бред?

– Это не бред, командир. Не будите «Брунхильду», как ее назвали фашисты в 45-м. Я все же добрался до их архивов в недрах ЦРУ. Это первая и, к счастью, единственная ядерная бомба нацистов. Очень грязная, из жутко очищенного урана. Не бомба даже, а экспериментальный ядерный заряд. У них не было возможности получить более чистого урана. Да там, по-моему, и не только уран. И запасов вещества у них не было в достаточном количестве. Продлись война еще хоть несколько месяцев, я думаю, что страшные грибы выросли бы не над Хиросимой и Нагасаки, а над нашими городами, над Лондоном.

– И какова была их цель? Что в Карском море делала эта бомба?

– Спала. Как пафосно заявил Гитлер на секретном совещании в начале марта 45-го года, «Брунхильда» пока спит. Но когда она проснется и поднимет свой меч, весь мир озарится кровавым пламенем очищения и возмездия.

– Какая, к лешему, еще «Брунхильда»?

– Дословно немецкое имя Брунхильда переводится как воинственная. А вообще это какая-то женщина-воин из их мифологии. Я не смотрел, не важно пока. Дело в том, что самого секретного приказа U-339 я не нашел. Думаю, его и не осталось. Видимо, он погиб с частью документов, когда их уничтожали или во время транспортировки. Остается только догадываться, какова была цель.

– Ну, это понятно, – согласился Бриг. – Можно было взорвать ее в Мурманске или Архангельске и тем самым очень надолго закрыть наши северные порты. А это, между прочим, поставки по ленд-лизу. Хотя весной 45-го они были уже не так стратегически важны для Советского Союза. Вполне могли отправить лодку для диверсии поблизости от Ленинграда. Взорвать Северную столицу. Ведь что в те годы для всего народа был Ленинград? Символ стойкости, символ победы над врагом и над смертью. И вот по этому символу они и могли захотеть ударить. Все равно ведь с самолета она сброситься не могла. Только куда-то ее можно было переправить и там взорвать, сгрузив на берег или вместе с лодкой.

– Теперь ты понимаешь, командир, отчего прятался штурман в глуши маленького поселка на Таймыре? Он и от нас, и от своих прятался. И от американцев наверняка тоже. Он же не глупый человек, раз штурман.

Бриг смотрел в море и представлял, как весной 45-го года кралась мимо Кольского полуострова немецкая подводная лодка, как могло случиться с ней что-то, ведь не зря ее списали с боевой работы и оставили в учебном дивизионе. А ей и надо-то было лишь доплыть до точки взрыва. А она могла потерять ход в северных водах, начать дрейфовать, затянуло ее льдом, увлекло дальше на восток. А там или раздавило льдами, или, как думают ученые, столкнулась с русским вспомогательным судном обеспечения Северного морского пути. А штурман каким-то образом выбрался и спасся. Чип сказал, что журнал был завернут в обрывок гидрокостюма? Вот с помощью него и спасся. И надувного плота, например.