Мишень для Слепого - Андрей Воронин

– Знаешь, Глеб, работа у нас такая. И валютчиком иногда приходится быть, и фальшивомонетчиком, и банкиром. Короче, един в ста лицах. Но давай-ка ближе к делу. За последние дни погибло несколько человек.

Сейчас мои ребята занимаются этими делами. Один из погибших… – и генерал Потапчук стал в мельчайших подробностях рассказывать Сиверову обо всем, что знал в связи с фальшивками.

Время от времени Глеб задавал уточняющие вопросы, а генерал Потапчук исчерпывающе на них отвечал.

То, что Глеб услышал, поразило его. Ведь ему и в голову не могло прийти, что в далекие семидесятые годы советская империя занималась подобными делами. Вернее, Глеба поразило не то, что государство занималось изготовлением фальшивых денег и документов, а размах, с которым все это производилось.

– Так вот, посмотри, Глеб Петрович, это копия акта. На ней, как ты видишь, стоят три подписи. Двоих из подписавшихся нет в живых – последний погиб неделю назад. А один еще жив. Это генерал Петр Павлович Разумовский. Думаю, эту фамилию ты слышал.

– Да, слышал. Она даже есть у меня в картотеке.

– В картотеке? – генерал в изумлении посмотрел на Глеба.

– Не работаю же я на голом месте. Кстати, половина информации из ваших рук получена.

– Там у тебя, наверное, и моя фамилия есть?

Глеб утвердительно кивнул.

– Опасная, должно быть, у тебя картотека. Ты что, решил написать мемуары? – генерал Потапчук был довольно-таки озадачен.

Глеб пожал плечами:

– Да нет, для работы собираю информацию.

– Представляю этот твой архивчик, – генерал Потапчук ухмыльнулся и потер виски. – Наверное, Глеб, если бы ты решил написать мемуары, это наверняка был бы бестселлер. Ведь даже того, что я знаю про тебя, хватило бы на десять книг.

Глеб опять пожал плечами, сцепил пальцы так, что хрустнули суставы.

– Федор Филиппович, тяжелое это дело – писать.

Надо сидеть на одном месте, думать, вспоминать… Я этого не люблю. Мне нравится перемещаться в пространстве наяву, а не в мыслях.

Сиверов покривил душой. Писать он действительно не любил. Но он постеснялся признаться генералу, что наговорил на диктофон шесть книг и седьмую собирался закончить в ближайшее время.

– Вот сейчас, Глеб Петрович, тебе и придется перемещаться в пространстве наяву.

– В чем суть задания?

– Ты, надеюсь, сделал выводы из моего рассказа?

– Кое-какие сделал. Вы полагаете, что генерала Разумовского попытаются убрать?

– Не хотелось бы в это верить, но это вполне возможно.

– А при чем тут эти деньги? – Глеб посмотрел на стодолларовые купюры.

– Стыдно сказать, но я сам не знаю, при чем тут фальшивые деньги. Но мне кажется, все это связано между собой.

– Кстати, Федор Филиппович, а у вас откуда эта банкнота?

– Это давняя история. Я косвенно был причастен к изготовлению фальшивых долларов.

– Вот даже как! – негромко воскликнул Глеб.

– Да, именно так. Мне позвонил один великолепный мастер-гравер. Он пошел поменять российские деньги на доллары – ему надо было расплатиться за могильную плиту – и обнаружил, что ему всучили им же изготовленную фальшивку.

– Любопытно. Правду говорят, неисповедимы пути Господни И хлеб, пущенный по воде, возвращается.

– Да, неисповедимы… С этой фальшивкой он пришел ко мне. Поговорили, выпили водки. А потом его убили. Вот, собственно, и все.

– Об этом вы не рассказывали.

– Ну вот, теперь рассказал…

Генерал Потапчук под внимательным взглядом Глеба, ничего не утаивая и стараясь ничего не упустить, поведал ему о старом гравере.

Закончив рассказ, он выложил из портфеля на стол пластиковую папку.

– И вот самое главное.

– Это фотографии генерала Разумовского, насколько я понимаю?

– Правильно понимаешь.

Глеб допил уже холодный кофе и принялся рассматривать снимки.

– Хорошо сохранился для своих лет.

– Да, неплохо. Ты, Глеб, должен будешь за ним следить. Если его попытаются ликвидировать, постарайся этого не допустить. Попробуй собрать о нем информацию. Для меня в этом деле слишком много неясного Они еще полчаса сидели, пили кофе, курили, выстраивали схему операции. Разумовский вылетал в Калининград, о цели полета Потапчуку ничего узнать не удалось Он предлагал Сиверову воспользоваться рейсовым самолетом, опередить Разумовского и поджидать его прилета в Калининграде. Но Глеб выбрал другой путь.

– Подготовьте мне машину – командирский УАЗ, пошарпанный с виду, но надежный, с форсированным двигателем, запасные документы. Я поеду по шоссе, оружие и техническое оснащение переправите самолетом. У вас же найдется свой человек в городе, у которого я смогу их получить?

Потапчук возражал, спорил, но потом принял все предложения Сиверова.

Ни Глеб, ни генерал ФСБ даже представить не могли, куда их выведет кривая. Пока в руках генерала и Сиверова была лишь тонкая нить. Но они, еще сами того не ведая, начали распутывать огромный клубок.

Глеб собрал фотографии, сунул их в свою спортивную сумку.

– Как я с вами могу связаться?

– Как всегда.

– Потом встретимся здесь, на этой квартире?

– Можно будет на этой, можно на другой. Но с соблюдением всех мер предосторожности.

Глеб пожал руку Потапчуку, взглянул в глаза.

– Я сделаю, генерал, все, что от меня зависит.

– Надеюсь, Глеб Петрович.

– До встречи, – бросил напоследок Сиверов, подходя к двери и прислушиваясь к тому, что делается на лестничной площадке.

Там царила тишина, лишь слышался лай какого-то пса, явно запертого в квартире или на балконе. Глеб открыл дверь и покинул квартиру. Кроме четырех снимков, в сумке Глеба лежала визитка, на которой значилось название калининградской фирмы, занимающейся растаможкой грузов, ее адрес и фамилия президента – Петрович С. Ф., и лист бумаги с адресами генерала Разумовского, а также номера его служебного и личного автомобилей.

* * *

– Слушай, Илюха, – развалясь на диване, сказал Олег Барташов и потянулся. – Меня заколебало уже торчать здесь и неизвестно чего ждать. Денег полные карманы, а мы сидим и боимся устроить себе красивую жизнь.

Из кресла перед телевизором ему ответил Илья Железовский:

– Так Коптев же приказал сидеть несколько дней и нигде не появляться.

– Коптев, Коптев, – буркнул Барташов, – заколебал он меня своими приказами. Все, что он говорил, мы сделали. Теперь можно и расслабиться.