Охота на поросёнка - Григорий Шепелев

— Долго ты будешь в немилости у Баранова?

— Я не знаю, — произнесла спортсменка, тихо вздохнув.

— А вдруг он решит избавиться от тебя? По-моему, это было бы очень даже логично. Ведь отпустить тебя он не может, ты много знаешь. А доверять тебе после того, что произошло, — тем более. Он, как мне кажется, не из тех, кто такие штуки прощает.

— Да, не из тех, — подтвердила Ольга, поняв, куда Кирилл клонит, — надо быть долбанутым, чтобы закрыть глаза на то, что произошло. А он — человек вменяемый.

Наташка молчала.

— Что ж ты молчишь? — топнула ногой Ольга. Не понимаешь, дура, что тебе — смерть?

— А разве от смерти криком спасаются?

— Дура! Думай, что тебе делать! Думай!

Выражение глаз Наташки не изменялось. Докурил и Серёга. Зевнув, он проговорил:

— Да что вы пристали к ней? Отвяжитесь! Она Баранова знает лучше, чем вы.

— Она — каратистка, — напомнила ему Ольга, — у неё сотрясение мозга случалось чаще, чем у тебя — семяизвержение.

Эта реплика вызвала у Кирилла острый приступ веселья. Настолько острый, что неприятно стало даже Серёге.

— А ну, заткнись! — крикнул он, пихнув друга локтем, — ты перестал быть похожим даже на идиота!

— Ну, это ты зря, — возразила Ольга. — На конкурсе идиотов он взял бы серебряную медаль. Золото, конечно, осталось бы за тобой.

На столе стояли четыре бутылки пива. Серёга сдёрнул зубами пробку с одной из них, часть пролил. Кирилл взял другую, ударил краешком пробки о край стола. Пробка отлетела. Разлилось больше, чем у Серёги.

— Вы слишком мало берёте, — проговорила Наташка, вернувшись к сути вопроса, — мне нет резона копейки с вами делить.

— А сколько эта дискета стоит реально? — спросила Ольга.

— Трудно сказать. Но я точно знаю, что Березовский включил все свои ресурсы, чтоб её взять. Миллионов десять — пятнадцать смело можно было запрашивать.

— Это бред, — произнёс Кирилл, поймав на себе вампирские взгляды Серёги с Ольгой. — Один лимон Баранов отдаст спокойно, а за пятнадцать он будет биться по-взрослому. Получить то мы их получим, но не успеем потратить и сотни баксов. К делу подключат очень серьёзных специалистов.

— Этот вопрос я смогу решить, — заверила чемпионка. — Ломите цену, не бойтесь.

Три компаньона мрачно и возбуждённо задумались. Кирилл с Ольгой не отрывали глаз от Серёги. Тот закурил обычную сигарету, пристально глядя на истязаемую спортсменку. Та сохраняла полную неподвижность, опустив глазки.

— А как ты этот вопрос решишь? — поинтересовался Серёга, — то, что ты можешь разламывать кирпичи ладонью, вовсе не означает, что ты — Джеймс Бонд.

— Но если бы я умела только разламывать кирпичи, Баранов не поручил бы мне выбивать информацию из Кристины под самым носом ментов. Был ответ Наташки. — Я провернула с Барановым сотню дел. Я хорошо знаю, кто на него работает. Все их методы знаю.

— Какую там сотню дел? — усмехнулась Ольга, — лет то сколько тебе?

— Мне двадцать семь лет. Я спортом не занимаюсь уже три года.

— Двадцать семь лет? Ты на двадцать выглядишь.

— Посмотри в интернете мой год рождения.

— Хочешь пива? — спросил Серёга, сделав большой глоток из бутылки.

— Спасибо, нет.

— Спортивный режим?

— Я просто не пью мочу.

— Можешь сесть на стул.

Бронзовая призёрка Олимпиады бросила взгляд на Ольгу. Ольга кивнула. С гримасой боли поднявшись, Наташка медленно пошла к стулу. Он стоял возле шкафа. На его спинке висел ремень. Ноги у спортсменки почти не гнулись. Она уселась, вытянув их. При этом её лицо исказилось болью ещё сильнее.

— Жопа болит? — улыбнулась Ольга.

— Да. Очень сильно.

Ольга была довольна ответом.

— Это подстава, — сказал Кирилл, хлебнув пива. — Баранов её специально сюда прислал, чтоб она лапши нам навешала и внедрилась в наши ряды.

Лицо чемпионки осталось непроницаемым.

— Это правда? — спросила у неё Ольга.

— Это неправда. Вы ведь сошлись на том, что Баранов больше не может мне доверять.

— Но, возможно, он питает к тебе какую-то слабость и решил дать тебе шанс реабилитироваться.

— Баранов питает слабость к таким, как ты. Он терпеть не может костлявых девок.

— Это не аргумент, — заметил Кирилл.

Наташка скривила ротик.

— Если бы он хоть что-нибудь ко мне чувствовал, — не прислал бы меня сюда, под её ремень и ваши …!

— Ремень тоже мой, возразил Серёга. Помолчав, он продолжил:

— Короче, я решил так. Берем миллион. Иначе на нас сплетут реально такую сеть, что шансов не будет. Эту паскуду вяжем по рукам и ногам и кладём в багажник.

— На хрен она тебе? — не поняла Ольга.

— На всякий случай. Она реально пудрит мозги. У Килилла в Форде багажник не отделён от салона. В случае какой-либо подлянки со стороны Баранова я смогу пристрелить её, не вставая.

— Кладбищенская тоска во взгляде Наташки внезапно приобрела бесовскую остроту. Это ощутилось физически, как сквозняк. Сжав кулаки, Ольга так и впилась глазами в её глаза.

— А, мразь, испугалась? Вывели мы тебя на чистую воду!

— Оля, а ты бы на моём месте не испугалась? Это что ж получается — если вдруг случится какая-нибудь авария или этим двум дуракам покажется, что за ними — хвост, они мне дыру в голове проделают? Зашибись! Всю жизнь об этом мечтала!

— Значит, авария должна быть? — уточнил Кирилл.

Спортсменка вздохнула.

— Слушайте, я эту тему не заводила. Вы сами к ней меня подвели. Я просто сказала, то, что я думаю.

— О, с твоей стороны это очень мило — думать изо всех сил не о том, как спасти свою обосравшуюся задницу от Баранова, а о том, как бы мы не продешевили! — сказала Ольга и огляделась по сторонам, чего-то ища, — Серёга, я где-то видела у тебя паяльник. На кухне вроде он, да?

— Нет, в тумбочке, в нижнем ящике. А скотч — в верхнем.

Ольга весело потянулась к указанному предмету.

— Да хватит вам, — сквозь сжатые зубы выдохнула Наташка, — сгибая ноги под стул. — Тупым надо быть, чтоб было что-то неясно и без паяльника! Я должна войти к вам в доверие, и, когда дискета будет у шефа, взять у вас деньги. Всё! Зачем вам паяльник?

Голосок Наташки напоминал щенячье рычание. Раздувая ноздри, она смотрела лишь на Серёгу.

— А как бы ты взяла у нас деньги? — спросил Кирилл.

Никто не заметил, как чемпионка взмахнула левой рукой — настолько молниеносным было это движение. Гардероб, стоявший от неё справа, с грохотом покачнулся. Через секунду Наташка облизывала кулак, расшибленный в кровь. Переведя взгляды с него на дверь гардероба, три компаньона увидели в ней сквозную дыру.