Горная атака - Александр Тамоников

Гульнара серьезно взглянула на Слейтера:

– А нам, Энди, надо, чтобы Хикмат начал свою игру! Чтобы пленные сбежали. И чтобы они шли по определенному маршруту.

Слейтер схватился за голову:

– О, Гуля! У меня сейчас мозги закипят. Раз ты все так подробно излагаешь мне, то… это значит, вы уже как-то решили вновь использовать в своих игрищах сержанта Слейтера? Я не прав?

– Да, Энди! Нам очень нужна твоя помощь! Скажу более, ты единственный человек в лагере, способный разрешить возникшую проблему. Без тебя – тупик!

– Мне повториться, что я никогда не буду работать на советскую разведку?

– Я разве предложила тебе работать на нашу разведку? Нет! И не предложу. Кстати, совсем недавно ты предлагал нам обоим послать к черту свое начальство и сбежать. Заметь, сбежать в Штаты. Ты предложил это офицеру советской разведки. Так кто кого пытается завербовать, а, Энди?

– Но ты же понимаешь, что я имел в виду совсем другое?!

– Понимаю! Пойми и ты, я тоже не имею ни малейшего желания, тем более конкретного задания завербовать тебя. Твоя помощь позволит нам в первую очередь освободить пленных. Тех ребят, которых ублюдки типа Хикмата, Фархади, Балани, Довлатова стремятся превратить в рабов, в орудие достижения собственных корыстных целей. Ну и что скрывать, позволит еще раз, как у вас, американцев, говорится, надрать задницы самоуверенным подонкам. Разве это противоречит кодексу чести офицера, в какой бы армии он ни служил? Естественно, не считая бандформирований террористов, которые тоже часто называют себя армиями. Я говорю о кодексе чести офицера регулярной армии любого государства мира.

Слейтер махнул рукой:

– А, ладно. О’кей, май дарлинг вумен! Я согласен помочь тебе. Говори, что надо сделать, чтобы снять проблему с организацией побега несчастных парней. Но… перед этим ты, дорогая, должна обещать мне, что ваше командование обеспечит им безопасность.

Гуля улыбнулась:

– Я подумала, ты скажешь другое. Иное условие выставишь. Потребуешь обещания после операции уехать с тобой в Штаты!

Слейтер вздохнул:

– Я бы выставил это условие. Так ведь ты все равно не согласишься?

Молодая женщина неожиданно произнесла:

– А знаешь, Энди, домик у озера, дети – это очень хорошо! Если бы не служба, то я не задумываясь уехала с тобой. И даже не к озеру в собственный дом. А на край света! Честно, Энди!

– Может, когда-нибудь это все же сбудется?

– Не знаю! Но ты знай, я очень хочу, чтобы сбылось. Однако… пора переходить к делу!

Слейтер обнял женщину:

– Надеюсь, твои инструкции не займут много времени? А то я уже успел соскучиться.

– Какой ты ненасытный, сержант! Как же ты до этого обходился без женщин? Хотя о чем это я? Ведь ты же постоянно расслабляешься здесь со шлюхами!

– Ревнуешь?

– Немного! Хотя нет, не немного. Сильно ревную, но понимаю тебя!

– Это хорошо! Я как-нибудь, если представится случай, расскажу тебе о том, как здесь иногда проводил время сержант Слейтер.

– Ловлю на слове. Мне будет очень интересно послушать о твоих похождениях. А теперь, Энди, прошу, пожалуйста, соберись и внимательно выслушай меня.

– Слушаю, дорогая.

Немного подумав, Гуля начала:

– Итак, нам надо, чтобы пленные совершили побег. Точнее, чтобы они считали, что ушли из лагеря сами. Вопрос: как это сделать? Только при условии бездействия охраны. И она готова бездействовать. Это как раз то, что нужно Хикмату, я имею в виду побег наших ребят. Но пленные не побегут, ожидая спасения. Или приказа советского командования, побуждающего их к какому-то иному действию. И такой приказ или, точнее, руководство, как действовать, они должны получить с твоей помощью, Энди.

Слейтер усмехнулся:

– Твои начальники считают, что я всесилен в лагере? Что я могу реально сделать для ваших пленных? Ровным счетом ничего.

Гуля неожиданно легко согласилась:

– Верно, ничего. Если тебя не попросят организовать побег русским сами моджахеды.

В глазах сержанта отразилось крайнее удивление:

– Что??? Если душманы сами не попросят меня помочь русским? Хотя… я кое-что начинаю понимать.

Молодая женщина улыбнулась:

– Это хорошо, Энди. В общем, тебе надо сделать немного. Завтра, явившись в лагерь, потребовать у нового начальника лагеря личной встречи с Хикматом. Естественно, Балани захочет узнать, в чем дело. Тебе не стоит открываться ему, а следует требовать встречи с Хикматом, намекнув, что она касается советской разведки и ее прямого интереса к пленным, сбежавшим из кишлака. Поверь, Хикмат тут же либо прикажет доставить тебя к нему в Чевар, либо прибудет в лагерь сам. Второе наиболее вероятно. Предвосхищая твой вопрос, скажу, что надо будет сообщить главарю моджахедов, что на тебя вышел агент русской разведки и попросил оказать помощь в организации побега пленных за большие, естественно, деньги.

Слейтер остановил молодую женщину:

– Постой, дорогая! И где же, интересно, на меня мог выйти агент советской разведки? Ублюдкам из особого лагеря прекрасно известно, что я со своими подчиненными провожу время здесь. В Чевар практически не выезжаю, а если и выезжаю, то наверняка каждый мой шаг отслеживается.

– На тебя советская разведка вышла здесь, в этом самом доме, в этой самой комнате и в виде той, что сидит рядом с тобой.

– Я должен сдать и тебя, и Фаруха?

– За меня и сутенера не волнуйся. Я как появилась здесь, так и исчезну. Фаруха не тронут, во-первых, потому что он имеет сильное прикрытие в Исламабаде, а во-вторых, потому что он не мог знать, что под видом проститутки заполучил в свой шалман агента советской разведки. Так что сдавай нас смело. Иначе контакт действительно не объяснить.

Слейтер с укоризненным видом покачал головой:

– Не нравится мне эта затея.

Гульнара сказала:

– Мне, если честно, тоже, но другого варианта заставить Хикмата поверить тебе нет!

Сержант вздохнул:

– Что дальше?

– А дальше в определенный момент ты сделаешь то, что скажу тебе я!

– Не понял! Мы будем поддерживать связь?

– Да! По закрытому каналу ваших станций!

– Интересно! Впрочем, я вновь убеждаюсь, вы умеете работать.

– Спасибо!

– Но, дорогая, мне надо подумать перед тем, как дать свое согласие на участие в вашей авантюре. Либо отказаться от него.

– Думай! У тебя весь вечер и вся ночь впереди. А я за это время высплюсь.