Чертова дюжина - Иван Сербин

— Это вы? — выдохнула она.

— А кто же еще, — буркнул Марафонец. — Зачем вы пошли с ним?

— Этот человек сказал, что он из ФСБ, предъявил документы…

— Да неужто? Что же вы, любезная моя репортерша, покупаетесь-то, как девочка сопливая? — Марафонец говорил быстро и тихо. Опустившись на корточки, он аккуратно притворил дверь, затем перевернул лежащего, хмыкнул: — Знакомые все лица.

— Кто это?

— В группе его звали Тель. Снайпер. «Чистильщик». — Марафонец быстро взглянул на Веронику и поинтересовался словно между делом: — Вы-то как, в норме?

Вероника почувствовала, как кровь ударила в голову. Невероятное внутреннее напряжение, стиснувшее тело словно цепями, превратилось в сгусток ярости, безграничную злобу на этого спокойно сидящего у ее ног человека.

— А вы что, доктор? Какое вам до этого дело? — скривилась она.

Марафонец удивленно посмотрел на девушку, хмыкнул озадаченно, дернул мускулистыми плечами.

— А я и не говорил, что мне есть до этого дело. Я просто спросил, в норме ли вы.

Произнося это, он быстро обшаривал карманы лежащего на полу мужчины. Вытащил удостоверение.

— Ага, ФСБ. Ну-ну. — Он поднял плащ. Увидев зажатый в безвольных пальцах пистолет с глушителем, присвистнул. — Вот какими мы пушечками теперь пользуемся. Раньше-то поскромнее были.

— Это все из-за вас, — сказала зло Вероника. — Ему были нужны вы.

— Знаю, — спокойно кивнул Марафонец. — Ясно, что не вы. С вас им взять нечего. Вы же все равно ничего не знаете.

— Да? А вот этот человек, Тель, думал иначе. Он едва не пристрелил меня.

— Это обычная перестраховка.

— Да мне-то какая разница! Пули все одинаковы.

— Это вы верно подметили.

Губы девушки скривились, и она вдруг с удивлением поняла, что сейчас заплачет. От боли и обиды. Марафонец, похоже, держал ее за дешевую куклу, которой даже объяснять ничего не надо, за набитую дуру, полную идиотку.

«Впрочем, — вспыхнула в мозгу трезвая, совершенно холодная мысль, — как тебя еще можно назвать? Поперлась с первым встречным, купилась на дешевые красные корочки. Да сейчас таких корочек на каждой улице навалом. На любом рынке за полтинник».

— Смотрите. — Марафонец приподнял пистолет и продемонстрировал его дрожащей женщине. — Да не бойтесь вы так, — добавил он. — Этот человек уже не опасен.

Вероника прикрыла вдруг округлившийся рот ладонью.

— Вы что, убили его? — спросила она.

— Да бог с вами! — Марафонец засмеялся чуть-чуть натянуто, но с некоторой долей веселья. — Вы, похоже, меня за мясника держите. Я не имею привычки убивать без причины. Тель придет в себя минут через двадцать — двадцать пять.

— Вы ведете себя так, будто ничего не произошло, — вновь окрысилась Вероника.

— А разве это не соответствует истине?

— Да ваш Тель чуть не убил меня!

— Не убил же, — философски заметил Марафонец. — Видите? — Он покрутил пистолет.

— Ну и что? Обычный пистолет, — сказала Вероника.

— Пистолет, — подтвердил, продолжая сидеть, Марафонец. — Совершенно верно. Только я вас не спрашивал, что это такое. И не такой уж он обычный.

— Что же в нем странного?

— Странно в нем то, что это «гюрза» — новейшее оружие. Разработано по заказу МВД и ФСБ.

— Ну и что?

— А то, что пистолетов этих — раз-два и обчелся. Гарантированно пробивает мягкие бронежилеты первого, второго и третьего класса защиты с расстояния более пятидесяти метров. Если вам это о чем-нибудь говорит.

Веронике это ни о чем не говорило.

— Ладно, я смотрю, вы в этом деле не очень тямкаете.

Вероника помялась.

— Может, мне выйти?

— Зачем? — спросил Марафонец, аккуратно положив пистолет к ногам неподвижного Теля.

— Ну как… Вы же переодеваться будете?

— С чего это вы взяли?

Марафонец перевернул «чистильщика» на живот, снял свисающую с ближайшего ведра мокрую тряпку и принялся стягивать руки убийцы за спиной.

— Ну… Все так делают.

— В кино так делают. В жизни редко. К тому же здесь, на втором этаже, я видел еще одного похожего парня. Может быть, он и в самом деле из спецслужбы, а если такой же «липовый» фээсбэшник, как и Тель? Среди вашего пестрого кагала в «свадебном наряде» я буду светиться, как три тополя на Плющихе. Если по залу разгуливает настоящий гэбист, то у него уже есть описание нашего приятеля. — Марафонец пнул безвольное тело коленом под зад. — Меня могут схватить, а я этого не хочу. Если же он убийца, то будет искать своего напарника. То есть опять же костюм, рубашечка, галстучек. Так что в джинсах сейчас безопаснее.

— А вы разве не знаете террористов в лицо? — спросила Вероника.

— Знаю, но не могу быть уверен, что Хорь не навербовал еще кого-нибудь.

Произнося этот монолог, Марафонец второй тряпкой замотал убийце рот и связал шнурки ботинок.

— Надо его допросить, — предложила Вероника.

— Что сделать?

— Допросить. Узнать, где бомбы.

— Вы думаете, он вам скажет? — Марафонец усмехнулся, затем еще раз и наконец расхохотался. Хохот этот оборвался так же резко, как и возник. — Честное слово, не понимаю, как вы так долго продержались в репортерax? Наверное, просто повезло. — Заметив, что девушка собирается ответить на резкость резкостью, он поднял руку. — Спокойно. Без шума. — И пояснил: — Этот человек ничего не скажет. А если и скажет, то какую-нибудь туфту. Но даже если он назовет вам места закладки бомб, вы что, броситесь проверять?

— Нет, сообщу в ФСБ, — чуть резче, чем ей хотелось, ответила Вероника.

— Да? И как же вы с ними свяжетесь?

— Позвоню.

— Кому? — с каким-то даже сожалением спросил Марафонец. Выражение его лица сейчас напоминало маску арлекина. Он словно заранее жалел о почившем в бозе. — Вы думаете, этот парень пришел сюда просто так, прогуляться? А пушку свою он нашел на улице или на толкучке купил за тридцать кусков? Родная моя, проснитесь, протрите глаза.

Девушка вдруг вспомнила о реальной фамилии в фальшивом удостоверении.

— Ну ладно, пусть не в ФСБ. В милицию. Устроит тебя милиция? — продолжала напирать Вероника.

— Нет, не устроит. На каком свете ты живешь? Послушай, это дело наверняка курирует ФСБ. Даю стопроцентную гарантию. Значит, все сведения приплывут опять-таки туда. Милиция не успеет даже носом повести, а мы оба уже будем лежать где-нибудь под лестницей с дырками в голове. Аккуратными такими дырочками.

Вероника промолчала.