Капитан разведки - Сергей Донской

– Совершенно верно, – кивнул Нишарин, берясь за телефонную трубку. – Сейчас предупрежу персонал о вашем приезде. Надеюсь, вы останетесь довольны.

Его взгляд упал на отпечатки потных пальцев Антоненко, постепенно испаряющиеся с матовой поверхности стола. «Вот так и жизнь пройдет, глазом моргнуть не успеешь, – подумал Нишарин. – Необходимо наращивать обороты. Продавать десять, нет, лучше тридцать вертолетов в месяц. Только тогда окружающий мир заиграет всеми красками».

Из мечтательного транса его вывел голос Антоненко, успевшего перешагнуть через порог и обернувшегося через плечо, прежде чем исчезнуть за дверью кабинета:

– Как, кстати, его зовут, этого вашего летчика-вертолетчика?

Президент авиаклуба поспешил сосредоточиться, бормоча:

– Его зовут… Его зовут… Долин. Михаил Долин.

Произнеся эту явно вымышленную фамилию, он вспомнил все, что было с ней связано, и скривился. Хорошо, что Антоненко, шагнувший за порог, не успел увидеть гримасу, появившуюся на лице Нишарина. Она никоим образом не могла бы послужить рекламой его товару. Наоборот.

* * *

Как всегда, выбираясь из затемненного автомобильного салона на яркий дневной свет, Антоненко почувствовал себя графом Дракулой, разбуженным в неурочный час. На самом деле он не был вампиром, но солнце все равно недолюбливал, полагая, что с каждым прожитым годом оно все безжалостнее высвечивает морщинки, проплешины и прожилки, которые никуда не денешь, не спрячешь. Ему уже перевалило за сороковник, а успеть нужно было так много. Из-за постоянного нервного напряжения, в котором находился Антоненко в последнее время, у него ухудшилось зрение, начали лезть волосы на макушке и раскрошились сразу два верхних боковых зуба. Если так будет продолжаться и дальше, то к своей великой цели он придет не полным энергии мужчиной в расцвете сил, а чуть ли не дряхлой развалиной.

Проклиная не подвластные ему солнце и возраст, Антоненко застыл в позе скифской бабы, уставившись на пилота, поджидающего его возле белого, в черную полоску, вертолета. Что линялые джинсы подмосковного аса, что его синяя, пузырящаяся на ветру рубаха – и то и другое были одного цвета с сентябрьским небом, разве что чуточку ярче. Поворот головы почти картинный, приветственный взмах руки – небрежен, взгляд ленив и скучен, но все равно преисполнен достоинства, как у льва, озирающего свои владения. Зато не постригался давно, и выбрит неважно, и туфли на ногах порядком стоптанные. «У таких обычно ни кола, ни двора, в карманах – дырка от бублика, а бабы все равно их любят», – зло подумал Антоненко.

Испытывая все возрастающее раздражение, Антоненко приблизился, чтобы поздороваться с пилотом тоном столь же холодным, как те морозильные агрегаты, которыми он торговал.

– Добрый день, – приветливо откликнулся пижон в джинсах. – Моя фамилия Долин, но лучше зовите меня просто Михаилом.

– Шеф предупредил тебя о моем визите, Миша?

– Я Михаил, – напомнил Хват. – А шеф меня предупредил и проинструктировал, не извольте беспокоиться.

– Беспокоиться должен ты, – сказал Антоненко, сохраняя интонацию в пределах минус трех-четырех градусов по Цельсию. – Ведь если я передумаю делать покупку, то тебя за это по головке не погладят, верно?

– Хотел бы я посмотреть на того, кто попробует меня погладить.

Как бы желая получше приглядеться к собеседнику, пилот снял черные очки. Моментально выяснилось, что его беспечная ухмылка совершенно не соответствует выражению глаз, уставившихся на Антоненко прямо и твердо. Выдержать этот взгляд удалось с трудом, да и то не слишком долго.

– Давай обойдемся без рассуждений на посторонние темы, – произнес Антоненко своим профессионально холодильным голосом. – Показывай свой агрегат.

От дружелюбной улыбки Хвата даже воспоминаний не осталось.

– Что ж, полезайте в кабину, – предложил он, кивая на раскрашенный под зебру вертолет.

– Ч-черт, легче в страусиное яйцо втиснуться, чем в эту халабуду. – Заняв кресло рядом с загорелым пилотом, опять напялившим свои черные очки, Антоненко пошарил руками в поисках задвижной двери. Ее не было ни с левой, ни с правой стороны.

– Полетим в открытой машине? – кисло осведомился он.

– Разумеется, – вежливо кивнул Хват. – Если вы не откажетесь.

Не дождавшись ответной реплики, он запустил двигатель, и над головами мужчин загудел-застрекотал набирающий обороты винт. Через мгновение мини-вертолет завис в метре над землей: вылитая стрекоза, взлетевшая с зеленой лужайки. Сердце Антоненко неприятно екнуло от незнакомого ощущения невесомости.

– Ну что, вперед? – Хват вопросительно взглянул на него, ожидая команды.

– Давай трогай.

Повинуясь барскому взмаху руки пассажира, вертолет легко взмыл в небо, стремительно набирая высоту. Ощущение невесомости по-прежнему не покидало Антоненко, впервые в жизни почувствовавшего себя не довольно упитанным, солидным мужчиной, а пушинкой, гонимой ветром в неизвестном направлении. Воздушные потоки пронизывали кабину насквозь, грозя оставить партию «Власть народа» без своего основателя и бессменного лидера. Подавляя тошноту и малодушное желание потребовать немедленной посадки, Антоненко прокричал:

– Какова грузоподъемность этой тарахтушки?

– До полутонны, – сообщил Хват авторитетно, как и полагается пилоту.

– Сколько летчиков работает в вашем авиаклубе?

– От пяти до пятнадцати человек, в зависимости от сезона.

– Значит, выбор имеется? – осведомился Антоненко.

– Имеется. Выбор всегда есть.

– Тогда можешь быть уверен, Михаил, что возить меня будет кто угодно, но только не ты.

– За что такая немилость?

– А не нравишься ты мне, – с удовольствием признался Антоненко. – Не нравишься, и все.

– Ну вот, – огорчился Хват, – опять начинается.

– Что начинается? Разве я уже говорил тебе о своей антипатии?

Можно подумать, она не ощущалась без слов.

– Да меня все тут терпеть не могут. – Хват якобы в сердцах ударил по штурвалу, отчего легкий вертолет качнулся из стороны в сторону. – Фашистом считают.

– За что? – насторожился Антоненко.

– А за убеждения, за что же еще.

– Ты состоишь в какой-то организации?

– Да нет, – неохотно откликнулся Хват. – Просто привык говорить, что думаю, вот всяких чистоплюев и коробит.

– Интересно-интересно. И каковы же твои убеждения?

– Очень простые. Зачистки пора не в Чечне проводить, а здесь, в Москве. Чтобы и духу всякой нечисти не осталось. Лиц этих кавказской национальности. Вернее, рож.

– Рассуждение примитивное, но верное, – одобрительно произнес Антоненко. – Но Кавказ – это лишь видимая часть айсберга. Россия ведь расположена не на отдельном материке, не в безвоздушном пространстве. Ее окружают…