Транзит из ада - Александр Афанасьев

– Ястреб, здесь Мама. О᾽кей, продолжай.

– Мама, наблюдаю танкер. Примерно на… миллион галлонов вместимости, идет разгрузка.

– Принял. Сообщи, что с птичкой.

– Птичку пустили, принимай видео.

– Ястреб, о’кей, жду. Сообщи, кто разгружает, нет ли чего подозрительного, прием…

Ястреб посмотрел в прибор наблюдения.

– Мама, идет разгрузка, похоже, что в железнодорожные цистерны. Людей с оружием не видно.

– Ястреб, имей в виду, тут нет порта, это незаконная деятельность. Не свети задницей и будь настороже.

– Мама, понял, продолжаю наблюдение.

– Ястреб, о’кей. О’кей…

В общем-то, ничего необычного не было. Порт… законный или незаконный – обычный порт на реке. Максимум, кто его охранял – несколько частных охранников. Это не побережье Северной Кореи, опутанное колючей проволокой, это не китайский порт, откуда не уйти в случае чего, и твое правительство откажется от тебя, не желая портить отношения с восьмисотфунтовой гориллой, которой является Китай. Это пограничная зона, граница Румынии и Украины, а чуть дальше – граница еще и третьей страны – Молдовы. Место заболоченное, устье Дуная, сильно похожее на Вьетнам…

У снайпера была винтовка М91, устойчивая к коррозии версия армейской снайперской М24. Вместо оптического прицела там был установлен экспериментальный многофункциональный прицельный комплекс день-ночь от Textron. Он не только позволял переключаться между дневным и ночным режимом, не теряя пристрелки, но и имел функции баллистического компьютера, записи изображения, лазерного целеуказателя и внешнего вывода в режиме реального времени картинки, которую видит снайпер, в штаб. Это был прицел двадцать первого века, разработанный для новой военной доктрины, при которой каждый снайпер работает уже не в паре, а в составе разведывательной группы в четыре-шесть человек. Сегодня умение взаимодействовать с сектором разведки штаба и наводить на цель ударную пилотируемую или беспилотную авиацию важнее умения поражать цель на тысячу ярдов.

Второй стрелок имел точно такую же винтовку, но в чехле за спиной, а в руках он держал укороченный Mk47 с глушителем – винтовку AR-10, но под патрон и магазин «АКМ» 7,62*39. Морские котики, нуждающиеся в оружии под магазин «АК», провели сравнительные испытания нескольких видов винтовок и выбрали именно эту…

– Впереди движение… – Лидер команды говорил шепотом, но система, включавшая в себя микрофон на горле и коммуникационный центр размером с коробок спичек преобразовывала звук, отфильтровывала, усиливала его и доносила до абонента в качестве студийной записи, – они не видят нас. Нам мешает забор…

На каждом из спецназовцев была маскировочная сеть, удивительно, но она высохла менее чем за пять минут после того, как они вышли из воды, и уже не выдавала их блеском.

– Я посмотрю забор…

Один из спецназовцев, похожий в своем костюме на стог сена, скользнул к забору. Второй ждал, стоя на колене. Снаряжение и оборудование, которое было на каждом из них, стоило больше, чем самая дорогая квартира в этом городе…

– За забором позиции нет. Слишком открыто. Можно продвинуться вперед, чтобы забор не закрывал обзор.

– Будет слишком близко.

– Им не до нас…

Спецназовцы залегли и поползли к цели. Земля была сырая, глинистая, скользила…

В заборе имелись бреши, разведчики устроились у одной из них. Темнело…

То, что они видели, не могло быть не чем иным, кроме как контрабандной операцией. С подошедшего к берегу танкера… скорее не танкера, а самоходной нефтеналивной баржи, в грузовики по шлангам перекачивалось топливо. Топливо, которое проделало долгий путь – от скважин на севере Ирака, из района, захваченного ИГИЛ, до «украинского Вьетнама».

Снайпер осторожно, не раскладывая сошки, поместил винтовку на край поваленной бетонной плиты. Второй номер подключил к прицелу спутниковый телефон через переходник. Прикрывая экран рукой, набрал номер и перевернул телефон, чтобы не светился экран…

– Мама, здесь Ястреб, Мама, здесь Ястреб.

– Ястреб, здесь Мама. О’кей, продолжай.

– Мама, вопрос – ты получаешь картинку?

– Ястреб, позитивно, позитивно, картинка пошла. Ведем наблюдение.

– Мама, о’кей, о’кей, ты на месте…