Заговор - Май Цзя

– Первый! Соединение кодов суперогромных величин и величин среднего размера. Если вы дадите мне второй шанс, то я выберу…

Она сразу же прервала меня:

– Второго шанса не будет.

Я спросил:

– А что выбрали вы?

Она задумчиво произнесла:

– Честно говоря, интуиция меня сейчас подводит, это моя головная боль. У меня раньше все было в порядке с интуицией, а сейчас нет никаких чувств.

– Это хулиганская выходка Скинской, укравшей код «Энигма», повлияла на ваши ощущения.

Она задала вопрос:

– Как вам кажется, она и в этот раз похулиганила?

– Я только что сказал, что если бы был второй шанс…

Она ответила категорически:

– Нет! Второго раза не будет. Во втором разе нет смысла. – Она помолчала и продолжила: – Как бы мне хотелось, чтобы сейчас предо мной стоял не ученик Андронова, а он сам собственной персоной. Если бы Андронов сделал такой выбор, я решительно исключила бы такую возможность. Как вы думаете, почему Андронов не отвечает вам?

– Я не знаю.

Потом она предложила мне прогуляться, а по дороге домой пригласила к ней в гости. Я ответил, мол, не стоит, уже поздно, надо отдохнуть. А она возразила, что еще рано, всего лишь девять вечера, пойдемте. Я подумал, что она ведь сегодня целый вечер обсуждала со мной коды, надо оказать ей любезность. Я даже подумал, что она собирается продолжить обсуждать коды. Поэтому, хотя я и чувствовал, что не подобает так делать, все-таки пошел с ней.

Я впервые оказался в ее комнате. Обставлена она была уютно и изысканно, но в то же время ярко. Висевшая над кроватью афиша с американской актрисой Мэрилин Монро произвела на меня впечатление: эта красавица стояла выпятив зад и опираясь руками о колени и, подняв голову, смотрела прямо на тебя. Пухлые губы были слегка приоткрыты, все ее тело было наполнено желанием!

Я не выдержал и подумал: «Какой человек, такой и кумир!» Хуан Ии как вошла в комнату, тут же занялась делами – поставила чай, открыла печенье, даже вытащила пачку хороших сигарет, которые в то время было трудно достать. Она сказала, что купила их специально для меня; протянула одну и предложила закурить, сказав, что ей нравится, когда от меня пахнет табаком. Я зажег спичку, затянулся, а потом, выпустив струйку дыма, спросил:

– Как вы думаете, не надо ли еще раз написать Андронову?

Она тут же закричала:

– О боже! Ну не надоело вам? Сегодня столько уже говорили о работе, давайте поговорим о чем-нибудь, с работой не связанном!

Я спросил о чем. Она, с интересом глядя на меня, попросила, чтобы я рассказал историю о том, как был шпионом, и про мою жену Сяо Юй. Я вкратце поведал ей о своей деятельности в Советском Союзе, а что касается Сяо Юй, то я упомянул лишь какие-то детали из нашей жизни, не проговорился о ее истинном статусе и тайне. Это дисциплина, ни в коем случае нельзя говорить об этом.

Внезапно Хуан Ии спросила меня:

– В кино все шпионы любвеобильные и романтичные, у них постоянно меняются женщины, а женщины часто занимаются шпионажем, используя свою красоту. У вас был такой опыт?

– У меня же была Сяо Юй, это невозможно!

– Ваши отношения были открытыми?

– Даже если бы и да, то все равно нельзя.

– Но ведь по рабочей надобности же!

– Нет такой работы! А если есть, то это разложение и деградация!

– Это называется не разложение, а романтика! Неужели у вас в жизни никогда не было романтики?

– Я уже вам говорил, что в крайне трудные военные годы мы опирались на оптимистический дух революционного романтизма и одну за другой одерживали победы над трудностями и опасностями.

Она взяла меня за руку:

– Почему вы всегда такой железный и прямой, такой бескорыстный и у вас нет никаких желаний? Вы не знаете, что чем больше вы так со мной общаетесь, тем труднее мне избавиться от своей любви к вам. Вы понимаете, как я люблю вас?

Я медленно вытащил свою руку и собрался встать и уйти.

Она не препятствовала, лишь, неподвижно сидя на том же месте, тихо сказала:

– Вы только что говорили, чтобы я дала вам второй шанс попробовать угадать. На самом деле, даже если вы не скажете, я знаю, что вы выбрали бы: выйти за пределы этих четырех возможностей, нарушить общепринятые нормы и использовать даже древний, первоначальный код!

Я невольно испытал уважение к ее острой проницательности:

– Верно. Потому что Скинская, говоря вашими словами, не знает никаких границ. Она вполне могла бы выйти за пределы общепринятых норм и использовать странные методы.

Хуан Ии сказала:

– Я тоже так думаю. Это повлияло на мою интуицию, потому что с ней я ни в чем не уверена. Тем не менее не важно, сделала она так или нет, я уже начала так делать, можно сказать, что она дала мне толчок.

Я не удержался от вопроса:

– Что вы сделали?

– Я разработала математический код. Четыре тайных послания представляют собой четыре разные техники кодирования, вы сейчас вернетесь домой и сложите вместе те послания. И тогда получите тот код, который я разработала, объединив разные типы кодирования. Этим кодом написаны слова, которые я больше всего на свете хотела бы сказать вам. Вернетесь и прочитаете. Дам подсказку: ключ к коду – «четыре», цифра четыре.

Вернувшись домой, я сложил вместе четыре разгаданные фразы, в соответствии с ее подсказкой выделил каждый четвертый иероглиф. Внезапно в глаза ударили четыре приторно-слащавых слова.

Это была фраза: «Я очень люблю вас!»

16

На следующий день, только я пришел на работу, Хуан Ии пожаловала в мой кабинет с вопросом, разгадал ли я ту фразу, которую она хотела мне сказать. Я специально напустил на себя невозмутимый вид и пристально посмотрел на нее:

– Я думаю, это фраза, которую вы не должны говорить! Если вы хотите продолжить ее обсуждать, то попрошу покинуть мой кабинет, у меня нет свободного времени говорить об этом.

Она ехидно ответила:

– Это говорит о том, что вы совершенно не поняли, что я хотела вам сказать!

Лишь спустя долгое время я узнал, что на самом деле она хотела так выразить свои догадки и предположения по поводу кода «Возродим былую славу № 1». Эта фраза «Я очень люблю вас!» обладала одной удивительной особенностью: все слова в ней можно переставлять в разном порядке, например: «Я люблю вас очень», «Очень люблю вас я», «Люблю вас очень я», но смысл от этого не менялся. Это необычный язык, и Хуан Ии предположила, что код «Возродим былую славу № 1» тоже такой – можно менять местами его части, словно кости домино, до бесконечности. Или, другими словами, начало и конец созданы искусственно, они подвижны и могут меняться. Теперь понятно, почему она постоянно стучала у себя в кабинете, это она возилась с этим «набором костей домино».