Герои и предатели - Павел Яковенко

Зато бойцы, которых он сам же и проинструктировал, со страшной скоростью покинули кузова «шишиг», и разбежались по обочинам.

В это время все близлежащие БМП открыли по развалинам огонь. Кроме того, следовавшие прямо за минометкой машины зенитно-ракетного дивизиона поддержали коллег из ЗЭУшек. Благо, что они были закреплены прямо в открытых кузовах, и развернуть их в нужном направлении было делом нескольких секунд.

Из развалин никто не отвечал, и огонь как-то сам собой утих.

Попов выпрыгнул из кабины, чтобы осмотреться. К месту стрельбы, короткими перебежками приближался разведвзвод. Даже издали Юра узнал их командира — уж больно он выделялся своими габаритами. Крупный был товарищ, но удивительно легкий на подъем.

Развалины молчали. Вскоре все разведчики скрылись в растительности. За это время бойцы минометки вернулись к своим машинам.

— Молодцы! — громко сказал Попов. — Так и дальше — поступайте согласно указаниям.

— А чего мы не развернулись — постреляли бы туда из минометов, — прямо спросил у Юры веснушчатый белобрысый солдат.

— Потому что мы бы просто не успели. Пока бы ты тут на дороге разворачивался, тебя бы уже сто раз перещелкали. Нам время нужно для развертывания. А тут бой скоротечный — его нет. Так что все правильно — разбежались от машин и лежите тихо. Целее будете.

Разведчики вернулись ни с чем.

Как потом узнал Юра, за этими развалинами бывшего животноводческого комплекса начиналась сплошная «зеленка». Скрыться там можно было запросто. Честно говоря, разведчики просто побоялись лезть далеко в эти дебри, потому что нарваться на противника можно было самым неожиданным образом. Да и задачи преследовать никто им не ставил.

Попов получил от комбата только одно указание — двигаться быстрее, и быть внимательнее. Строго говоря, это было неконкретно. Двигаться быстрее всей колонны минометка все равно не могла, а от их внимательности толку особого быть не могло. Разве что, чуть раньше стартовать подальше от своей техники?

Тем временем, дорога стало заметно оживать. Периодически появлялись автобусы — старые советские ПАЗики и КаВЗ, набитые народом по самое не могу. В основном из окон торчали женские и детские головы. Реже попадались подростки и старики. Замелькали по дороге легковушки — то же все старая советская техника, на которой стояли еще такие же старые советские номера. На иных машинах и вовсе никаких номеров не наблюдалось.

Юра с каким-то странным напряжением вглядывался в эти лица, но кроме, в основном, равнодушия, или какой-то явно читаемой ненависти, и даже отвращения, ничего не находил.

«Как же мы могли быть гражданами одной страны»? — изумлялся про себя лейтенант, на которого все эти лица производили по-настоящему удручающее впечатление. — «У нас же с ними нет ничего общего! Похоже, что мы все-таки идем вперед — к Европе, к западной цивилизации. Плохо, страшно медленно, но все-таки идем. А они катятся обратно — в Средневековье. И кажется, очень этому рады… Или все совсем не так, и я, со своей высоты, вообще в этом ничего не понимаю»?

И все же Попову было очень — очень неуютно. Почему-то из глубин сознания само по себе поднялось, и выплыло огромными черными буквами, расплывшимися как кляксы, звучное слово «оккупант».

«Но как я могу быть оккупантом в собственной стране!?» — воспротивился ему Юра. Потом вздохнул, и замялся: «В моей ли стране? Может, правы те, кто говорят, что страна должна быть маленькой, благообразненькой — как Бельгия, например. Что самое правильное, вернуться в границы Московского княжества, а остальное — отдать Америке. Пусть управляют?».

— Смотрите, товарищ лейтенант, какие странные пассажиры! — внезапно подал голос водитель, который почти всю дорогу до этого промолчал. Он указал рукой на бодрым ходом удалявшуюся в сторону Грозного белую ободранную «шестерку».

— Что в них странного? — спросил Юра, потому что теперь уже разглядеть ему было что-то в этой машине невозможно.

— Да рожи у них разноцветные. Верхняя часть морды коричневая, как кирпич, а нижняя — почти белая. Индейцы какие-то!

Несколько секунд лейтенант переваривал услышанное.

— Они просто бороды сбрили — вот что! — уверенно сказал он. — Безбородый участок загорел на солнце, а под бородой — нет. Они бороды совсем недавно сбрили — вот и сверкают.

— Что, — сразу спросил водитель, — это духи? В лесу обросли, а в город чтобы поехать — выбрились?

— Очень похоже на то, — пробормотал лейтенант.

— Так, может, остановить их, проверить? А? Вы по рации комбату скажите, что вот странные такие пассажиры…

— Нет, — перебив водителя, покачал головой Попов. — Прав у нас нет таких. Там, впереди, на блоках менты должны стоять. Они имеют право проверять документы, останавливать, арестовывать… Не наше это дело.

— А что нам делать? — уже как бы по инерции спросил разом нахохлившийся и поскучневший водитель.

— Нам? — переспросил Юра. — Нам — что прикажут. Мы люди служивые — подневольные. Главнокомандующий у нас — редкостная сволочь, конечно, но ничего не поделаешь. Ельцины приходят и уходят, а Россия — она, надеюсь, все-таки останется.

— Да уж, только надеяться и остается, — зло добавил водитель, и прозвучало это для Попова очень неожиданно. Как-то слишком по-взрослому. Юра с невольным интересом взглянул на своего бойца, но тот уже ушел в себя, и опять замолчал. Видимо, надолго.

До Грозного оставалось совсем немного, но в город батальон так и не вошел. Снова встали на ночевку у каких-то сооружений. Разведка их тщательно осмотрела, и, вдобавок, во избежание неожиданностей, батальон расположился вокруг них, так что они оказались как бы в центре кольца из войск.

Юре было приказано развернуть батарею — на всякий случай. Уже в сумерках комбат позвал всех командиров подразделений на совещание.

Неожиданно выяснилось, что Юре Попову, как и старшему лейтенанту Логвиненко, было поставлено особое задание.

— Тут недалеко от нас, — сказал майор Мязин, — находится блокпост внутренних войск. На какую-то срочную и неотложную операцию всех вэвэшников снимают, и из Грозного выводят. Этот блокпост, по идее, должен был бы остаться пустым. Но… Наше армейское командование и МВД договорились, что временно, подчеркиваю, временно! мы должны занять этот объект, чтобы он не пустовал. Поэтому вы — Попов и Логвиненко, займете его.

Юра и старлей переглянулись.

— Мне всей… — начал вопрос командир минометной батареи, но комбат перебил его, даже не дослушав, потому что, во-первых, уже заранее предвидел этот вопрос, да и сам собирался об этом сказать.

— Нет, — ответил на незаданный вопрос майор. — Ты останешься там с двумя минометами. Остальные я забираю с твоими двумя «пиджаками». Мне «карманная» артиллерия тоже нужна… Почему ты — понятно. Я же не оставлю на блоке кого-нибудь из необстрелянных «пиджаков»? А не дай Бог что? А они у меня будут лучше под приглядом.