Игра на минном поле - Александр Тамоников

— Я понял вас, Дмитрий Сергеевич.

В 17.00 на связь вышел капитан Озбек:

— Командир, Хатим вернулся в Ак-Табаз, с ним девушка лет семнадцати.

— Афруза?

— Да.

— Совсем юная.

— Для местных уже не юная. Мне слушать, как Хатим будет насиловать девушку?

— Слушать, Бек! Понимаю, что неприятно, но надо.

— Понял. Отбой.

Не прошло и десяти минут, как Лерой воскликнул:

— Включилась станция Хатима в Ак-Табазе.

— И где программа твоего гения?

— Разве я виноват, что Жан еще не успел ничего сделать?

— Ладно, извини. Перехватывай то, что сможешь перехватить.

— Бек услышит больше.

— Ты делай свое дело, Хакер, о Беке не думай.

Лерой склонился над аппаратурой.

Капитан Озбек также зафиксировал выход в эфир спутниковой станции Хатима. Он услышал:

— Это я! По-прежнему все идет по плану… Дипломаты передадут их в Москву… Не знаю, но, скорее всего, все будет хорошо.

На этом сеанс прослушивания закончился. Озбек тут же передал записанные слова Хатима на компьютер Лероя. Французский капитан доложил:

— Пришел доклад Озбека.

Седов наклонился к монитору:

— И это все?

— Как видите.

— Что удалось тебе?

— Только то, что Хатим вновь связывался с Джелалабадом.

— Надо срочно отправить текст этих разговоров в Москву. Сейчас понятно, что Хатим согласовывает свои действия по переговорам с Джемалом ад Дином.

— Но в тексте нет ни намека на переговоры.

— Да тут и без намеков все понятно.

— Что понятно, командир? Я, конечно, отправлю информацию в Центр, но уверен: это ничего не даст. Более того, предъяви сейчас Москва на основании этих переговоров обвинения в двойной игре, то первое — Мирза узнает, что кто-то активно его прослушивает, а значит, ведет и визуальное наблюдение. Что он предпримет в ответ? Естественно, попытается вычислить «наблюдателей». И это ему вполне по силам. Второе — все обвинения Хатим легко отклонит объяснениями, что вынужден играть с Джемалом, так как находится в его подчинении. И находится, пока Москва не заключит с ним договор. Времени, как вы сами сказали, у Москвы нет, и она примет объяснения Хатима. В результате наша работа станет бесполезной, а Мирза получит возможность действовать без оглядки. Группа, не выполнив задание, будет отозвана, а в случае же прокола с Хатимом все шишки достанутся нам. И это будет справедливо, ведь мы реально ничего не смогли сделать.

— И что ты предлагаешь?

— Ждать, командир. Развязка не за горами.

— Думаешь, Хатим допустит ошибку?

— Да! Нам бы только заполучить полные тексты его переговоров с Джемалом, хотя, возможно, и Бек что-то накопает.

Седов прошелся по штабному отсеку:

— Ждать, ждать, ждать. Надоело ждать, Хакер!

— Понимаю, но ничего иного предложить не могу.

Валерий закурил, чего не делал с момента вылета из Термеза, так как решил бросить курить.

— Вот и я не могу, и это бесит.

После ужина в 21.00 на связь вновь вышел генерал Белоногов:

— Седой! В Москве решено принять условия Хатима.

— Извините, что перебиваю, товарищ генерал, но в Администрации знают о переговорах Хатима с Джемалом ад Дином?

— По-твоему, я складирую ваши донесения в папку и отправляю в архив?

— Еще раз извините. И что, никого не насторожило данное обстоятельство?

— Валера! Руководству необходимо как можно быстрее решить вопрос о защите южных рубежей, войска западной коалиции планомерно покидают Афганистан, в Пакистане и в южных провинциях талибы также планомерно готовятся к реваншу. Скажу честно, даже мои и генерала Александрова доклады воспринимаются без должного внимания, так выслушиваются и… принимаются к сведению. Сейчас стоит вопрос, какие принимать меры. И на роль главы сил сопротивления в Москве готовы поставить кого угодно, лишь бы создать альянс.

Седов вздохнул:

— Понятно. А если Хатим окажется человеком Аль-Каиды, водившим за нос Кремль, то виноваты будем мы.

— Да, Валера, мы.

— Расклад лучше некуда. А почему не рассматривается вопрос прямого военного вступления наших вооруженных сил в противоборство с талибами?

— Да все рассматривается, Валера. Вплоть до нанесения по талибам ракетно-ядерного удара. Впрочем, генерал, предложивший это, отправлен в отставку.

— Это понятно, с ядерным ударом он явно переборщил. Только сумасшедший может предложить применение атомного оружия.

— Так, давай-ка ближе к теме. В субботу в Кабул прибудут помощник президента Соловьев, заместитель начальника Генерального штаба генерал Домбовский и генерал-майор Окулин. Хакеру в воскресенье по системе слежения вести машину, в которой поедут на встречу с Мирзой наши делегаты.

— Надеюсь, в посольстве не забудут пометить и машину Соловьева, и всех членов делегации.

— Не забудут. Соловьеву, Домбовскому и Окулину введут радиоактивный препарат, так что Хакер будет их видеть на расстоянии до двухсот километров. До Ак-Табаза гораздо меньшее расстояние.

— Духи не определят «маяки»?

— Нет!

— Мы были уверены, что у афганцев нет и современной аппаратуры.

— Так, Валера, все! Работай.

— Есть работать!

Седов отключил трубку, передал ее Лерою:

— Я отдыхать, если что, буди, твоя смена в 2.00.

— Понял. Только Грача предупредите о смене!

— Сам предупредишь. А если он что-нибудь вякнет против, то передай, что я могу после операции не принимать самостоятельных решений по Наиме, а сделать официальный запрос.

— Ну, так некрасиво, командир. Нехорошо так.

— Да? Ну тогда договаривайся с ним по-хорошему.

— Договорюсь.

Среда и четверг прошли без происшествий. Хатим находился в Ак-Табазе, наслаждаясь телом своей молоденькой наложницы. За двое суток он ни с кем не выходил на связь, о предстоящей встрече с российскими делегатами разговоров тоже не вел.

Рано утром в пятницу он выехал с охраной в Кабул на пятничную молитву, после которой до субботы не выезжал из своего городского дома.

Субботним вечером в Кабул прибыл самолет российского МЧС с гуманитарной помощью, доставивший в Афганистан Соловьева, Домбовского и Окулина.

Вечером 21 июля Мирза Хатим с охраной выехал в Ак-Табаз.