Косово Поле. Россия - Дмитрий Черкасов

Димон достал маленький спутниковый телефон и протянул Вознесенскому.

– Звони и отменяй стрелку.

– Зачем это?

– Позвонишь – объясню.

– Ладно, – Иван почесал затылок. – Да я и с городского телефона могу...

– Не можешь, – жестко сказал Чернов, – и со своей мобилы – тоже. Не будем рисковать.

– Ты мне объяснишь, в чем дело?

– Объясню, объясню... Ты давай звони. А я пока покурю...

Заинтригованный Вознесенский сделал шаг к окну, чтобы перекрытия дома не мешали прохождению телефонного сигнала.

– Стоять! – резко вскинулся журналист. – Иди в гостиную, где окна на другую сторону выходят. Оттуда и звони.

– Кто-то у парадной? – сообразил наконец Иван.

– Ага, – Димон щелкнул зажигалкой, – и по твою душу... Не задерживай, набирай номер.

Вознесенский быстро ушел в гостиную. Две квартиры, выходящие в разные подъезды, были соединены в одну совсем недавно. Аккурат перед войной в Югославии. Бизнес у Ивана шел успешно, и, несмотря на кризис девяносто восьмого года, он смог себе позволить расширить жилье. Соседям была куплена квартира на озере Долгом, в стене прорубили широкую овальную дверь, сделали косметический ремонт, и Вознесенский с семьей стали обладателями пяти комнат вместо двух. Соседская кухня была переоборудована в кабинет, где стояли только стол, кресло и компьютер, а стены закрывали узкие книжные полки.

– Готово, – хозяин вернулся к гостю и отдал телефон. – На завтра перебился...

– Ты ж завтра в Москву уезжаешь..

– Так я перед самым отъездом и пересекусь с человеком, – пояснил Иван. – там делов-то на полчаса. Документы учредительные посмотреть... Так в чем дело?

– Рассказываю по порядку, – Чернов обхватил ладонью сразу ставшую миниатюрной кружку, – вчера я был в твоем районе. Ну, общнулся с кем надо и решил мимо тебя проскочить.

– Меня вчера вечером не было.

– Знаю. Но речь не об этом. Если б я хотел тебя навестить, позвонил бы... Так вот – заметил я у твоего дома фигню нездоровую. Мальчики какие-то в машинке сидят. “Девятка” серая... И что странно – сзади под стеклом фуражечка такая заметная. Синяя. На манер ментовской, но не ментовская. Тулья под многоугольник заточена. – Димон сделал глоток кофе– Я не поленился, пешочком прошел, вроде мимо... И знаешь, что подметил? Ребятки точно напротив твоего парадняка расположились.

У Вознесенского по спине пробежала противная дрожь.

– Такие фуражки охрана консульства носит...

– И я о том. – кивнул журналист, – не успокоились. Видать, сильно ты их достал.

– Но зачем?

– Без понятия. Слухай дальше... Сегодня по утряни я, как последний барыга, встал ни свет ни заря и к твоему дому подъехал. И представляешь – те же лица и та же машинка! Только сегодня их не двое, как вчера, а четверо... Вывод?

– Меня ждут? – предположил Иван.

– Умны-ый! Прям Эйнштейн! Али ты подумал, что кого-нибудь еще караулят?

– Да нет...

– В том-то все и дело, – вздохнул Димон. – И откуда-то они знают, что ты сегодня на стрелку намылился.

Вознесенский прищурился.

– Знаю откуда.

– Ну?

– Я вчера о встрече на улице договаривался. Прямо тут, у парадной... А на скамеечке парень сидел. Толстенький. Я еще подумал, что Светку с пятого этажа ждет. К ней вечно мужики бегают.

– Узнать сможешь? – хищно оскалился Чернов.

– Не уверен. Помню только общие очертания... Хотя...

– Значитца, так. Иди к оконцу соседской квартиры. Эти придурки караулят твою старую парадную, о новом выходе они, похоже, не знают. Осторожно посмотри из-за шторы... Потом мне расскажешь.

Иван вернулся через минуту.

– Одного я узнал. Он был среди тех, что меня у консульства пинали.

– Оч-чень хорошо...

– Что делать будем?

– А ничего. Путай постоят без толку.

– Может, возьмем? – предложил Вознесенский, – Ружье у меня есть.

– А смысл? Ничего им не предъявишь. Скажут, что человека ждали, знакомого... Да, кстати, жена твоя где?

– Уехала отдыхать с детьми. Через десять дней вернется.

– Это хорошо.

– Ты думаешь?..

– Я ничего не думаю, – жестко отреагировал бывший бандюган. – От этих уродов можно ожидать всего. Они по своим понятиям живут, не по братанским... То, что твоей жены нет. нам на руку. Не будем отвлекаться.

– Но какого черта меня опять ловить?

– Значит, что-то нечисто у них... Чего-то боятся. Менты, которых ты загасил недавно, тоже ведь от той конторы были. Вот и думай.

– Думать тут нечего, – развел руками Иван, – я не понимаю, что им еще от меня надо. Следствие почти сдохло, прокуратура нс шевелится – Как мне объяснили в ментовке, списки сотрудников консульства им не дают... Пройдет месяц-другой, и дело прекратят.

– Возможно, – согласился Димон, – а возможно – и нет. Чем черт не шутит. Вполне вероятно, что они опасаются продолжения. Нет гарантии, что эту историю не начнет раскручивать какой-нибудь особо принципиальный прокурор из Москвы. Которого, к примеру, задолбали Штаты как государство. Отомстит, так сказать, за югославов...

– Но тогда меня надо убить...

– Вот! – Чернов поднял указательный палец. – В точку! Именно мочить и никак иначе. Потому тебе надо на время исчезнуть. И твоя поездка ii Москву как нельзя кстати.

– Но я ведь вес равно через неделю вернусь.

– Неделя – срок большой. За неделю, знаешь, каких дел натворить можно. Ого-го! Потом всю жизнь не расхлебаешь...

– Тебе-то это все зачем?

– Как тебе сказать... – журналист потер пальцами подбородок, на котором пробивалась двухдневная щетина. – Активная жизненная позиция. Не переношу ублюдков. Я тут думал и пришел к интересному выводу. Сейчас Россия – это огромное Косово Поле. С одной стороны – мы, народ, а с другой – те, кто считает себя властью. Чиновники, менты, прокуратура, так называемые “олигархи”, ворье всех мастей у государственной кормушки, И идет драка... Либо мы их, либо они нас. И от каждого зависит исход. Вот коротко, что я думаю...

– В целом я с тобой согласен.

– Еще бы! Ведь ты тоже здесь живешь и всё это собственными глазами видишь.

– Но методы...

– А что методы? – Чернов положил на стол кулаки. – Как они с нами, так и мы... Бой без правил. Ты просто мало с изнанкой жизни сталкивался. А я навидался вдоволь. И в прошлом, и сейчас. Вон какой случай ни возьми – беспредел на беспределе. Такое впечатление, что людей специально приучают не верить ни одному слову государства. Самый показательный пример – наша правоохранительная система. Я даже не думал, пока в журналистику не попал, что всё настолько плохо... И не забывай, кем я был до этого. Вроде должен был понимать. Ал нет!