Клетка для невидимки - Андрей Дышев

Когда начало темнеть, Ворохтин перенес сумку с медикаментами в моторную лодку, спрятанную под обрывом, где она благополучно простояла весь день.

В аппаратной табачного дыма было столько, хоть топор вешай. Бригада готовила очередную подачу. Саркисян был недоволен. Последние выступления Лагутина и Ботаника оказались необыкновенно скучны. Заметно похудевший и изможденный Ботаник занудно рассказывал о том, какой пищевой ценностью обладают слизняки, но так и не продемонстрировал, как он ест эту гадость. Лагутин, который выглядел намного лучше, вел себя как-то странно, поминутно оглядывался по сторонам и нервно постукивал тесаком по стволу березы.

– И это мы будем запускать в эфир? – срывающимся голосом крикнул Саркисян. – Лучше уж вот здесь накрыть столы и заснять, как мы пьем водку и ругаемся матом. Зрителям это понравится куда больше!

Он остановился перед монитором, на котором беззвучно шевелила губами узкая голова Ботаника, и некоторое время с ненавистью смотрел на экран.

– Так не пойдет! – решительно произнес он. – Этого мямлика надо перемежевать с фрагментами каких-нибудь хищных животных. Звоните в студию, пусть там связываются с Дроздовым или Би-би-си, поднимают архивы, но чтобы в кадре обязательно были волк, рысь и медведь. Пока Ботаник пускает слюни перед слизняком, за кустом должен притаиться матерый волчара, который тоже пускает слюни. И вот они оба пускают слюни, а зритель пусть гадает, кто кого быстрее сожрет…

Коллектив угодливо рассмеялся, но большинство работников мысленно выругались: «Чтоб ты провалился! Теперь начнется геморрой с этими зверями!»

Чекота незаметно вышел из аппаратной. Стараясь не попадать в свет лампочек, развешенных на деревьях и врытых в песок шестах, он направился к машине «Скорой помощи». Ворохтин в это время уже запирал двери за ключ, и опоздай Чекота на пару минут, встреча не состоялась бы.

– Добрый вечер, – сказал Чекота, выплывая из темноты.

– Добрый, – ответил Ворохтин. Он узнал оператора по клиновидной бороде, что, как и камера на плече, на всей базе было только его отличительным признаком.

– Я хочу с вами поговорить, – тихо произнес Чекота и посмотрел по сторонам. – Давайте отойдем.

Они пошли к озеру.

– Сегодня меня вызывали в прокуратуру, – сказал Чекота. – Разговор со следователем был достаточно короткий, но я понял, что над вами висит дамоклов меч.

– Это не слишком радостная для меня новость, – признался Ворохтин.

Они остановились на краю обрыва, под которым стояла готовая к отплытию моторка.

– Хотите добрый совет? – продолжал Чекота. – Сваливайте отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

– Куда?

– Куда-нибудь далеко, где бы вас трудно было найти. Причем сейчас же. Немедленно.

– Вы считаете, что этот совет добрый?

– Безусловно. Если, конечно, вы не хотите загреметь на нары. Притаитесь где-нибудь на месячишко. А потом, когда во всем разберутся, вы уже вряд ли будете интересовать прокуратуру.

– Неужели все так серьезно? – высказал сомнение Ворохтин.

– Если бы это было несерьезно, стал бы я вас разыскивать в темноте? В любую минуту сюда может нагрянуть ОМОН. Не думаю, что вы снова отделаетесь подпиской о невыезде.

Ворохтин вздохнул, посмотрел на небо, где не было уже ни звезд, ни луны.

– Ночь будет туманная и тихая, – сказал он. – Жаль расставаться с озером в такую хорошую погоду.

– Смотрите сами, – неприятным тоном произнес Чекота. – Как бы потом не пришлось жалеть.

– Кому? – уточнил Ворохтин. – Мне или вам?..