Миллион в кармане - Андрей Дышев

– Что? – еще сильнее втягивая голову в плечи и наклоняя туловище вперед, уточнила Лебединская.

– Вам, конечно, знакомо имя профессора Курахова – одного из светил современной археологии? Мы с ним работаем в паре, – входил в ораторский раж Влад, забыв о предосторожности. – Когда мы завладеем сокровищами, то вы можете рассчитывать на то, что в вашем музее появятся золотые подлинники генуэзских монет пятнадцатого века. Вы наравне с нами станете первооткрывателем самой волнующей тайны последнего консула Солдайи!

Нервным движением затушив окурок, Лебединская с грохотом опустила тяжелую пепельницу на стол, подбоченила руки и, медленно надвигаясь на Влада, угрожающе произнесла:

– Никогда и нигде я не слышала более величайшей глупости! Ваш антинаучный бред свидетельствует только о том, что вы вопиюще безграмотны в вопросах истории Средних веков. И я весьма сожалею о том, что мой давний приятель Кирилл Вацура связался с таким слабоумным типом, как вы.

Я даже глаза закрыл и мысленно проклял себя за то, что зашел к Лебединской с Владом. Мой оскорбленный приятель шумно вздохнул, мужественно перенося убийственную критику, и, понимая, что дальнейший разговор бессмыслен, повернулся и пошел к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Лебединская, удовлетворенно чиркая спичкой и прикуривая очередную папиросу, проводила нас до двери, но, едва Влад переступил порог, сказала:

– Кирилл, задержись на минуту!

Она закрыла дверь, оставив Влада одного на темной лестничной площадке, и вполголоса сказала:

– Ты не сердись на меня.

Я пожал плечами, что могло означать одно: сердись – не сердись, а проблема не решена.

– Скажи, экспонаты нужны тебе или ему?

– Мне, тетя Шура.

– Это правда?

– Правда.

– Ты не думай, что я склочная и злая старуха, – сказала она, помолчав. – Просто я очень люблю историю и бережно к ней отношусь. А всякие проходимцы и болтуны, которые смеют называть себя историками, выводят меня из равновесия… Подумать только – казну Солдайи увезла какая-то испанская графиня. При чем здесь, спрашивается, графиня? Откуда он ее взял? Сам придумал? Умереть можно от такого вопиющего невежества… Надеюсь, Кирилл, ты не веришь в эту ерунду? – спросила Лебединская и пытливо заглянула мне в глаза.

– Что вы! Конечно, нет, – ответил я и вдруг понял, что сказал неправду.

Мы спускались по лестнице. Лебединская держала меня под руку и, осторожно ступая, наговаривала:

– Запомни, Кирилл! Копии монет – это ерунда, их можно будет еще заказать. А вот если ты потеряешь что-нибудь из культовой утвари или какую-нибудь брошь, пряжку, то меня уволят с работы и вдобавок припишут хищение.

– Все ясно без слов, – отвечал я, ужасаясь тому, на что толкаю женщину.

Вскоре мы с Лебединской открыли большой замок на дверях и тихо шмыгнули внутрь музея. Потом, в течение получаса, я упаковывал в большую спортивную сумку коробочки с экспонатами, а заведующая, склонившись с папиросой в зубах над свечой, составляла опись.

Когда мы вышли и навесили на двери замок, мои часы просигналили одиннадцать вечера.

Я вернулся к машине и закинул сумку на заднее сиденье. Влад с кем-то разговаривал по сотовому телефону. Он приложил палец к губам, предупреждая, чтобы я соблюдал тишину.

– Хорошо, – говорил он в трубку каким-то приглушенным голосом. – Даю вам еще сутки. И это наш с вами последний разговор. До встречи!

Влад защелкнул крышку микрофона, утопил антенну и сунул трубку в нагрудный карман.

– Ты с кем говорил? – спросил я.

– С Кураховым… Ну, показывай, что принес!

Я раскрыл сумку и достал первую попавшуюся коробочку. Влад открыл ее, высыпал в ладонь горсть монет с изображением всадника с копьем, сжал кулак и, не сдерживая эмоций, стукнул меня в плечо.

– Ну, Кирилл, мы теперь этих похитителей ткнем мордами в дерьмо!

– Главное, до этого не попасть в руки ментов, – предупредил я, пряча коробочку в сумку. – Иначе придется нам с тобой долго сидеть на нарах за ограбление музея… Так что ты сказал Курахову?

– Я перенес время нашей встречи на сутки вперед.

Он вышел из машины и закинул сумку на плечо.

– Может, тебя все-таки подвезти? – спросил я, представляя, как Влад потащит пешком, по ночному заповеднику, тяжелую сумку с антиквариатом.

– Не надо. У тебя сейчас своих дел полно. А мы сейчас быстро загрузимся и не позже часа ночи выедем.

– Мы? – Мне показалось, что я ослышался. – Кто это – мы?

Влад не ожидал, что я так отреагирую. Он думал, что я уже воспринимаю его союз с Анной как само собой разумеющееся.

– Мы – это я и Анна, – ответил он. – А чему ты удивляешься?

– Уже ничему, – ответил я и, морщась от боли, ножом пронзившей душу, вдавил педаль акселератора в пол.