Караван дурмана - Сергей Донской

– Удобный случай? – протянул Леня, пробуя это нехитрое словосочетание на вкус. Ему понравилось. Даже боль в груди унялась. – Хм, удобный случай…

– Именно, – подтвердил Приходько, обозначив ртом намек на улыбку. Губы у него напоминали двух слипшихся дождевых червей – тонкие, влажные, серо-лиловые.

– Проясни.

– Георгий может скоропостижно скончаться, и тогда его дело унаследуете вы.

Услышав эти слова, Леня тоже позволил себе улыбнуться – криво.

– Может быть, – саркастически осведомился он, – мой брат неизлечимо болен?.. СПИД?.. Рак?..

– Ничего подобного. Он здоров как бык.

– Тогда о чем речь?

– О вашем вступлении в права наследника. Конечно, это связано с разными неприятными процедурами… – Приходько горестно вздохнул. – Столько забот, столько хлопот!.. Оплакать любимого брата, подыскать ему достойное место на кладбище, заказать надгробье с трогательной надписью… А тут еще всевозможные юридические формальности, от которых голова идет кругом. Вступить должным образом в права собственника – это, знаете ли, не развалюху в Подмосковье купить. – Приходько цокнул языком, показывая пальцем на возвышающийся за лобовым стеклом дом.

– Ну ты и фру-укт, – протянул Леня, внимательно приглядываясь к начальнику службы безопасности, открывшемуся перед ним с совершенно неожиданной стороны. – Не можешь, чтобы туману не подпустить. Давай-ка перетрем эту тему без недомолвок. По-мужски, конкретно. Ты мне предлагаешь родного брата завалить?

– Скорее советую обдумать такой вариант развития событий, – уточнил Приходько. – Мое дело маленькое.

– В щелочки подглядывать?

– Щелочки – это пройденный этап. Сейчас такая техника, что подглядывать – одно удовольствие.

– Хреновые у тебя развлечения, – процедил Леня.

– Работа такая. Мне приказывают, я делаю. Появится новый хозяин – стану его приказы выполнять.

– А если не появится?

Приходько пожал плечами:

– Тем хуже для нас обоих. Но я полагаю, что вы сделаете правильный выбор, Леонид. Уже сделали.

– Откуда такая уверенность? – спросил Леня, лихорадочно взвешивая все «за» и «против».

– Знание жизни. Я успел неплохо изучить вашу психологию. Вы человек действия. Жевать сопли – не ваш удел.

– Ты думаешь, что я способен убить родного брата?

– Боже упаси! – Приходько растопырил перед собой пятерни, как бы защищаясь от незаслуженных упреков. – Лично вам никого убивать не придется. Все уладится само собой. Достаточно будет вашего согласия.

У Лени пересохла глотка, в висках застучали безумные молоточки: опа-опа-опа-па… опа-опа-па-па-па…

– Это шутка? – спросил он, двигая кадыком.

– Кто же такими вещами шутит?

– Допустим, – слова с трудом протискивались сквозь Ленино горло, – допустим, я сказал «да».

– Маловато будет, – ответил Приходько цитатой из какого-то забытого мультфильма. Уставившись в окно, за которым было уже почти темно, он произнес, отчетливо выговаривая каждый слог, каждую букву: – Сейчас я задам вам вопрос, Леонид. Один-единственный, прямой. Хотелось бы, чтобы ответ на него был таким же честным и однозначным. Итак, – пальцы Приходько, лежащие на руле, принялись отбивать все убыстряющийся ритм, – вы хотите занять место брата или предпочитаете оставить все как есть?

– Что ты жилы из меня тянешь? – воскликнул Леня с надрывом. – Ты ведь и так знаешь, чего я хочу.

– Или – или! – Это прозвучало хлестко, как удар хлыста.

– Должен же я знать, с какой стати ты вдруг решил подпрячься? И сколько это будет стоить? И как…

– Тс-с! – Приложивший палец к губам Приходько сделался похожим на театрального заговорщика. – Все подробности потом. Оплата тоже после исполнения заказа. А сейчас я хочу услышать от вас одно-единственное слово. С Георгием пора кончать?.. Да?.. Нет?..

– Нужно подумать. – Леня с хрустом заломил пальцы прижатых к груди рук. – Такие решения с бухты-барахты не принимаются. Мне…

– Да или нет?

– Жора, гад, меня ни во что не ставит. Он…

– Да?

Пауза. А потом:

– Да-а…

Это был даже не шепот – едва слышный шелест. Леня откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя таким обессиленным, словно проделал весь путь от Москвы до дачного поселка не просто пешком, а рысцой, в марафонском темпе.

– Что и требовалось доказать, – пропел Приходько, доставая из кармана мобильный телефон. – Осталось сделать один звонок, и наше маленькое дельце можно считать улаженным…

Его пальцы забегали по клавиатуре, как проворные лапки насекомого.

– Куда ты звонишь? – опешил Леня. – Сначала мы должны все хорошенько взвесить, обсудить…

– Умолкни! – грубо оборвал его Приходько. В черных отверстиях его глаз зажглись нехорошие огоньки. – Вы? – произнес он в трубку. – Все произошло, как я и предполагал… Угу… Угу… До встречи. – Сложив трубку, Приходько уставился на Леню. – Вот и все.

– Что «все»? – выкрикнул он, до икоты пугаясь устремленного на него взгляда и вместе с тем не решаясь отвести глаза. – Ты звонил киллеру?

– Нет. Я звонил заказчику. Киллер – это я, хотя мне никогда не нравилось это иностранное словечко.

– Но… – у Лени пропал голос.

Вместо телефона Приходько держал в руке пистолет с неправдоподобно длинным стволом. Направленное на Леню дуло и устремленные на него зрачки были одинаково круглыми и черными. Три дыры, за которыми угадывался совсем уж непроглядный мрак.

– Вылазь из машины, – велел Приходько. – Подойдешь к этому недоделанному бассейну и остановишься на краю.

– Кто… – Леня с трудом ворочал одеревеневшим языком. – Кто заказчик?..

– Разве ты до сих пор не догадался, щенок? – удивился Приходько. – Твой брат, конечно. Мы с ним посовещались, и я сказал, что ты попытаешься избавиться от него при первой возможности. Так и получилось. А теперь иди. – Он нагнулся, чтобы распахнуть перед спутником дверцу, и больно ткнул его стволом в бок. – Иди, говорю! Не тяни резину!

С тоскливым ужасом глядя на котлован, Леня силился вспомнить нечто важное, нечто такое, что еще недавно могло спасти ему жизнь.

«Яма, – отстраненно подумал он, передвигаясь на разъезжающихся ногах по грязному месиву. – Кто-то ее вырыл, а я в нее попаду. Уже попал. В свою собственную яму…»

Озарение было подобно яркой вспышке в мозгу.

Плоф-ф!

Потревоженная выстрелом ворона снялась с глиняной кучи и, несколько раз взмахнув крыльями, опустилась на точно такую же, которая была ничем не хуже и не лучше. Зачем ей было улетать? Куда?

Покуда люди роют друг другу ямы, воронам повсюду раздолье.