Узник «Черной Луны» - Сергей Дышев

Она все же встала – вспорхнула, – принесла из-за чернеющей портьеры бутыль и рюмку на длинной ножке.

– Мы будем пить вместе. Здесь мак…

– Хорошо, – тут же согласился я.

– Но сначала я.

– Хорошо.

Она сделала несколько глоточков – как это только умудрилась из столь малого сосуда…

Когда я вновь обжегся этой сладкой отравой – больше не воображал. Проглотил, как глотают в кабаке обязательные сто граммов.

Тепла я не почувствовал, эйфории и экстаза – тоже.

Я пожалел о несдержанности.

Лена смотрела на меня во все глаза.

– Нормально, – выдохнул я.

– Ты точно не умрешь?

– Теперь я понял, что это было. В последние дни меня пять раз приговаривали к смерти или хотели просто убить. Наверное, судьба устала от этих попыток и решила отыграться…

– Когда ты рассказывал о своих похождениях, все время смеялся, а я никак не могла понять, где ты врешь, а где – пытаешься не соврать… Прости, если… я… Я думала, что ты сочиняешь, чтобы повеселить нас.

– Неужели и про Валеру Скокова?

– Нет – про Валеру я поверила. Все эти твои переделки просто кошмарны. Неужели тебе не надоело?

«Все-таки мак – зверь», – подумал я и решил сделать Ленке замечание, потому что мой дух вновь пожелал вырваться наружу.

Глаза Леночки стали совсем осоловелыми.

«Почему она до сих пор в рубашке?» – более отчетливой и справедливой мысли у меня не было, наверное, полгода.

– Тебе нехорошо?

– Нет, просто я устала.

– Иди ко мне.

Она буквально упала в мои объятия, успев сообщить, что вовсе не пьяна.

Лена забылась у меня на плече, а когда проснулась, даже не проснулась, а слегка приоткрыла глаза, вздохнула, зевнула и, поерзав на постели, стала освобождаться от сорочки, будто это были прилипшие прошлогодние мысли. Она ухитрилась снять ее не через голову, а спустить вниз, как избавляется змея от старой кожи. После чего она, так и не открывая глаз, облегченно вздохнула и прижалась ко мне. И всем своим естеством я ощутил ее горячую плоть. Полушария грудей, расслабленный животик с ямочкой пупка, гладенькие коленки и бесконечные ноги… Ее волосы разметались по щетине моих щек, спутались с серыми пыльными усами… Именно так, господа.

Она вздрагивала в полудреме, я крепче прижимал ее, сливаясь в одно целое, в союз плоти и духа…

Окно подернулось апельсиновым цветом, прогоняя чернильно-фиолетовую краску на востоке.

Закричал петух – куриный глашатай. Она встрепенулась и потерлась о меня, как кошка.

– Кажется, ночь кончается, – сонно прошептала она.

– А я и не спал, – продолжил я тему.

Я стал собирать ее волосы, но они рассыпались – соломенный пух. Провел по ее грудям, соски смешно затопорщились, в отместку я дотронулся до них языком. Леночка вздрогнула. Мой чертенок проснулся и выставил рожки. Ленка лежала напряженная, застывшая, в ожидании, но я знал, что еще одно мое прикосновение вызовет бурю. Поэтому я не спешил.

Потом кончик моего языка незаметно опустился к напрягшемуся животику, я погрузился в ямку пупка; она порывисто вздохнула, дрожь прошла от самых кончиков пальцев ног… Какие шершавые были у меня ладони… Руки, серые от пороха, касались нежного тела, тонкой светящейся кожи, одно прикосновение к которой оставляло бледно-розовые пятнышки. Я рухнул в гибкое лоно, задыхаясь, лаская, настаивая; податливая плоть, горячая дрожь, меня затуманила неистовая сила; дурь-трава, сон-трава, трын-трава; горечь и хмель, сладкий дурман, опустошение закрытых глаз, бессильные пальцы, всплеск ресниц, целующая нежность, повисшая рука; бисер капель, вздрагивающий на сонной артерии…

– Мама…

– Что? – очнулся я.

Солнце слепило глаза.

– Мама пришла, – ужаснулась Лена. – Мне конец… Она только что заглянула.

Я пулей бросился искать разбросанные вещи. Не хватало одного носка и трусов, и тогда, плюнув, я натянул штаны на голое тело. Трусы все же нашлись среди скомканной простыни, я сунул их в карман. Ленка мигом надела халатик, мельком взглянула на себя в зеркало, поправила волосы и обреченно опустилась на кровать.

– Боже, что теперь будет? Она прибьет меня. – Лена не на шутку испугалась.

А я вспомнил записку, в которой Алевтина Николаевна выражала надежду, что мужчины будут вести себя по-джентльменски.

То, что она увидела, превзошло все ожидания. Кандидат в женихи попрал все мыслимые и немыслимые нормы приличия и нравственности. Хотя каждое поколение по-своему понимает, что такое быть настоящим джентльменом. Алевтина Николаевна скорей понимала по-другому. Поэтому мне очень захотелось выпорхнуть в окно. Но так уж точно, независимо от эпохи, не поступают джентльмены, застигнутые с поличным.

Лена чуть ли не плакала. Чем я мог ее утешить? Кто виноват? Конечно, с первыми лучами солнца я должен был уползти под бок Корытову. Но мы уснули как младенцы, совершенно позабыв о нравственности. Теперь у мамы будет отличная возможность погоревать о загубленной чести ее дочери, а также вывалить на наши головы массу агрессивной банальности на темы морали.

Хвала Создателю, что Леночка ни словом не упрекнула меня или выразила утреннее отвращение, похмельное пресыщение.

Она была восхитительна и в этом падшем виде, ясные глазки смотрели грустно и жалобно, как у наказанной собачки, а синячки под ними честно сообщали, чем занималась девушка на протяжении ночи.

Вдруг хлопнула дверь, и во дворе раздались шаги.

– Кажется, мама ушла, – встревоженно произнесла Лена. Она быстро заправила постель и вопросительно посмотрела на меня. – Иван еще спит?

– Все нормально, – сказал я. – Не маленький. Женщины выбирают лучших.

– Только нос сильно не задирай! – с вызовом отреагировала Лена. Она вздохнула. – Ну что, пошли? Нет, давай ты первый.

Я решительно вышел из комнаты; дверь Ванюшиной комнаты была закрыта, я резко отворил ее. Корытов сидел на убранном диване и щурился.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! – сказал он, вставая.

Я поздоровался с ним за руку, заметив негромко, что у него слишком нахальное выражение лица.

И тут пришла мама. Она принесла хлебушка, молочка и вежливо поинтересовалась, бросив короткий взгляд в сторону дочери:

– Ну, как спали наши гости?

– Отлично, – сказал Ванюша.

– Нормально, – заверил я, подумав про себя, что нагло вру женщине: ночь провел просто сказочно. Благодаря ее дочке. Теперь, зная Леночку до мельчайших подробностей, я смог оценить, насколько она и ее мать похожи; чудесные волосы, фигура – все дочь унаследовала, забрав самые лучшие черты…