Атомный поезд - Данил Корецкий

Коротков мгновенно протрезвел и плюнул на пол.

— Ах они суки!

Он рванулся к сцене, но дорогу заступил крепкий парень с табличкой «Охрана». К нему тут же подошёл напарник. Курсанты тоже подтянулись к своему товарищу. Назревал крупный конфликт. Невидимый телеграф тут же оповестил персонал, как из-под земли появился администратор зала и другие сотрудники «Золотого круга».

— Кто у вас тут танцует? Пидоры? Где этот Юрка?! — в бешенстве орал Коротков.

— Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь, — увещевал его охранник. — Нам не нужны скандалы.

— Откуда вы знаете про Юрку? — спросил администратор. — Кто вам сказал?

— Ребята сказали! Какая разница, кто сказал! Где этот пидор?!

— Вы ошибаетесь, — откуда-то возникла миловидная женщина с мягкой улыбкой. — Это недоразумение. Юра действительно танцевал в прошлом сезоне. Но сейчас танцует его жена. Вы его жену поцеловали!

— Где она? Покажите! Это мужик, от него несло, как от козла!

— Послушай, друг, какие у тебя претензии? — напористо сказал охранник. — Кто тебя заставлял лезть под юбку и целовать в жопу? Кто?

— Я думал, это женщина! Он же точно как баба! И фигура, и ноги гладкие! Вы обязаны предупреждать!

— Кто тебя заставлял лезть под юбку? — гнул свою линию охранник.

— Давайте Юрку сюда! — орал Коротков и норовил заехать охраннику в физиономию. Смык и Кудасов его оттаскивали.

Администратор и ещё несколько женщин увещевали мирно настроенного Глушака:

— Уведите своего товарища! Это недоразумение. Завтра придёте, мы вас проведём и накормим бесплатно!

— Суки, развели пидоров! — надсаживался Коротков.

— Андрей, кончай, сейчас патруль вызовут, — шептал в ухо товарищу Смык.

— Ха-ха-ха! — закатывались парни с соседнего столика.

— Убери руки! — угрожающе рычал охранник.

И вдруг, как гром среди ясного неба, средь дикой какофонии ночного клуба раздался голос курсового офицера Волкова:

— Что здесь происходит, товарищи курсанты? Коротков, немедленно прекратить!

Саша в ужасе обернулся. Неужели это глюки от водки?

Но сзади стоял не только подполковник Волков, но и особист Котельников, начальник факультета Ерохин и зам по кадрам Горин. От водки такой галлюцинации быть не могло, только от хорошей дозы наркотиков.

— Товарищи курсанты, быстро на выход, — негромко, но властно приказал Горин. Все четверо понуро и покорно направились к выходной двери.

Глубокой ночью в кабинете Панкова подводили итоги разбирательства. Особист, заглядывая в бумажку, перечислял пункты обвинения, руководство их рассматривало и обсуждало.

— Выкрикивал название рода войск и скандировал слово «ракета», чем раскрывал принадлежность к ракетным войскам и угрожал сохранности государственной тайны…

— Слабовато, — скривился генерал. — К тому же позволяет упрекнуть нас в том, что не смогли воспитать у курсантов умение хранить секреты. Отпадает.

Котельников вычеркнул забракованный пункт.

— Дискредитировал звание курсанта тем, что публично поцеловал переодетого артисткой варьете мужчину…

— Не годится! — вскинулся зам по воспитательной работе. — Нас сразу упрекнут в том, что мы растим гомосексуалистов.

— А ведь наши выпускники служат в отдалённых гарнизонах, где наблюдается нехватка женщин, — озабоченно кивнул зам по учебной работе. — Это может бросить тень на училище.

— Отпадает, — подвёл итог Панков.

Особист вздохнул и вычеркнул второй пункт. У него появилась мысль, что со всех сторон обосравшегося курсанта будет не за что уволить.

— Организовал пьянку, в которую вовлёк ещё трёх курсантов, в том числе командира взвода, чем подорвал…

— Да что вы такое пишете, товарищ майор! — возмутился зам по воспитательной работе. — Это приговор всем нам! Массовая пьянка на выпускном курсе с участием младших командиров! Тогда и меня надо увольнять, и…

Он бросил взгляд на Панкова и осёкся.

— Отпадает, — мрачно повторил начальник училища. — Никакой групповщины!

Подозрение особиста укрепилось.

— Посетил ночной клуб, где употреблял спиртные напитки и устроил скандал с администрацией…

Наступила одобрительная тишина.

— Беспричинно устроил скандал, — внёс поправку зам по воспитательной работе.

— Может, добавить: «Бар со стриптизом»? — спросил зам по учёбе. — Это усилит…

— Там нет стриптиза, только варьете, — уточнил начальник факультета.

Все посмотрели на генерала. Тот поджал губы и склонил голову набок, размышляя.

— Неважно, есть там стриптиз или нет! — наконец сказал он. — Что так вертеп, что этак. Варьете — тот же стриптиз! А моральное разложение подчёркивает сильнее. И нашей вины особой нет. К каждому курсанту сторожа не приставишь! Давайте на этом и остановимся!

Собравшиеся облегчённо вздохнули.

В пять часов утра в Москву ушла ответная шифротелеграмма:

«Начальнику УУЗ Минобороны генерал-полковнику Хромову. Коротков А.В. отчислен из училища и уволен с военной службы за дискредитацию высокого звания курсанта, выразившуюся в посещении ночного бара со стриптизом, употреблении там спиртных напитков и последующим беспричинным скандалом с администрацией бара. Нарушение выявлено руководящим составом училища по собственной инициативе. Проведённым дознанием установлено, что Коротков А.В. о противоправной деятельности своего отца генерала Фалькова не осведомлён. Руководством училища из происшедшего сделаны выводы и разработан план профилактических мероприятий с целью предупреждения подобных фактов в дальнейшем. Начальник Тиходонского РУ генерал-майор Панков».

Инцидент был исчерпан.