Офицерский крематорий - Михаил Нестеров

После выступления Карапетяна, публично назвавшего меня невиновным, отношение ко мне Павлова вряд ли поменялось в лучшую сторону. Хотя я не мог залезть ему в мозги. Он был следователем, и его дело – раскрывать преступления, а не плести интриги. Он останется маленьким человеком и при Карапетяне, если тому суждено было стать мэром. У меня не было желания встречаться с Павловым, но его реакцию на заявление Карапетяна мне знать было необходимо.

– Ты снова мерзнешь в «четверке»? – спросил он, отвечая на мой звонок по телефону.

– В точку попал, – усмехнувшись, ответил я и добавил: – В свете последних событий твое мнение обо мне изменилось?

– Если говорить о самых последних – то да, изменилось.

– Пресс-конференцию Сержа имеешь в виду?

Павлов выдержал паузу, и я отчетливо представил, как он качает головой: «Нет».

Я не чаял дождаться ответа, но вот он прозвучал, и у меня отлегло от сердца.

– Карло Моретти пришел…

Молодец. Молодец. Он сделал правильный выбор.

Павлов сам назвал место встречи, и уже я, в свою очередь, мог шутливо повторить его слова: «Шутишь, сукин ты сын!»

Через полчаса мы впервые обменялись рукопожатиями и сели буквально за стол переговоров, установленный в одном из подсобных помещений ресторана. Я изложил Павлову свою версию произошедшего, и он, выслушав меня до конца, не мог не принять ее. Однако…

– Мне нужны доказательства.

– Звукозапись признания Сержа и Кросса сгодится?

– Ты пойдешь на это? – подался вперед Павлов.

– «Риск – мое ремесло», – ответил я фразой героя Жана Маре. И выложил свой план. Он был прост, как угол дома: Карло звонит Кроссу и сообщает ему, что я в ресторане и в состоянии ожидания: то и дело спрашиваю у него, который час.

– Ну, что же…

Майор отдал распоряжение, и знакомый мне следователь, сменивший куртку водоканала на короткую кожанку, встал из-за стола и быстро вышел из подсобного помещения.

Еще через полчаса я демонстрировал свой торс со слегка ожиревшим брюшком. Специалист, своими манипуляциями напомнивший мне врача-кардиолога, двумя полосками лейкопластыря прицепил мне на грудь чувствительный микрофон. Закрепив на ремне приемное устройство, соединил его с микрофоном тонким проводом, а чтобы штекер не вылетел, и провод закрепил лейкопластырем.

Существуют куда более современные устройства звукозаписи (микрофон с дистанционной передачей данных, к примеру), но аналоговый и мне, и этому специалисту виделся более надежным.

Чтобы взвести курок «макарова», требуется усилие почти в четыре килограмма, а вытащить магазин – еще больше. Это уже теория, и она не понравилась Павлову.

– Откуда у тебя оружие?

– Гораздо важнее другой вопрос, – парировал я, – снабдил бы ты меня своим пистолетом?

– Ты не ответил на вопрос, – настаивал следователь.

– Пистолет – трофейный. Его я забрал у гарда в офисе Карапетяна. Ты же понимаешь, что без оружия я – как без рук.

– Черт! – выругался Павлов. И все же согласился на мои условия.

Мы обговорили детали свалившейся ему на голову операции, и я вышел из ресторана через заднюю дверь, чтобы снова войти – но через центральную. В ее застекленной части отразились электронные часы над магазином, расположенным по ту сторону дороги: 12.30.

Впервые обратил на себя внимание анонс – на русском и итальянском. С 12.30 до 14.30 и с 22.30 до закрытия цены в «Гроте Луперкалии» опускались ниже обычных. Что, наверное, впечатляло местных «белых воротничков». Плюс «магазинные» скидки: с 1-го по 15-е число каждого месяца. Каждый день – плюс один процент скидок, и так – до пятнадцати. Это объявление, вывешенное, скорее всего, недавно, доводило до общего сведения следующее: «Грот Луперкалии» сел на мель. В Италии Витторе Кватроччи давно бы обанкротился.

Я занял столик. Вездесущий Карло, успевающий отработать и за стойкой, и в зале, принял заказ. Я оценил его чувство юмора, когда он снял с подноса обложенные льдом устрицы и дымящиеся спагетти. В общем, не то, что я просил.

Спустя четверть часа итальянец кивнул мне: «Готово». Ровно через минуту на экране моего смартфона высветился номер Кросса. Я проигнорировал первый звонок, но ответил на второй:

– Да?

– Ты где? – тоном обеспокоенного папаши спросил он. – Я уже второй раз звоню тебе.

– Гуляю по городу.

– Место можешь назвать?

– Зачем?

– Ты мне нужен. Срочно.

– Переулок Нахимова, – назвал я место, и находилось оно в другом конце города. Переулок насчитывал несколько домов, так что мне не пришлось называть какой-то ориентир.

– Никуда не уходи. Я скоро подъеду.

Я нажал на клавишу отбоя, и сердце мое отчаянно застучало в груди. Я работал под прикрытием оперативников, тем не менее, по большому счету, мог надеяться только на себя.

Карло сыграл великолепно, и я мысленно вручил ему золотую статуэтку за роль второго плана. В ту минуту, когда за моей спиной выросла фигура Кросса, официант обслуживал меня. Он попятился назад, и рюмка коньяка опрокинулась на поднос.