Черная бездна - Валерий Рощин

Сардиния, Кальяри – борт круизного лайнера

Наше время

Мои нехорошие предчувствия о запрете схода на берег сбываются у трапа.

– Извините, но вам нужно остаться на борту, – заявляет вахтенный офицер, преграждая путь. – Прошу отойти в сторонку и не мешать пассажирам.

Выполнив приказ, пропускаю бесконечный поток желающих прогуляться по улочкам Кальяри. Облокотившись о бортик, смотрю на фигурки своего начальника и лучшего друга, размышляя над проблемой нашего воссоединения…

Меж тем первая волна туристов иссякает. К моему удивлению, Горчаков с Георгием подходят к трапу, предъявляют вахтенному документы и после исполнения формальностей неспешно поднимаются на борт.

– Вы купили билеты на круиз? – лепечу я вместо приветствия.

– Почему бы нет? – улыбаются они. – Не одному же тебе положен отпуск.

– Но почему вы решили сесть здесь, а не в Савоне?

– Так уж вышло. Не суетись – вот угостишь нас холодной минералочкой, тогда расскажем обо всем по порядку…

Наконец обнимаемся, пожимаем друг другу руки, после чего новоявленных пассажиров берут в оборот стюарды: один подхватывает чемоданы, второй предлагает пройти в каюты для размещения. Я плетусь следом…

Через четверть часа мы сидим в моей каюте. Сергей Сергеевич потягивает любимый безалкогольный напиток, Устюжанину я плеснул в бокал со льдом хорошего «вискарика». Да и сам грею в руках благородный напиток, потому что пить некогда – тороплюсь передать огромное количество информации, накопившейся за несколько дней путешествия.

Внимательно вслушиваясь в каждую фразу, Горчаков задумчиво молчит – анализирует. Это настораживает, так как в обыденной жизни он слушает меня вполуха. Соскучился? Или действительно интересно?..

– Интересно. Весьма интересно, – подтверждает он второе предположение. Подойдя к окну, неторопливо закуривает и долго всматривается в разноцветие старинного города. Очнувшись, предлагает: – Хочешь услышать захватывающую историю?

– Детектив?

– Отчасти, да. Есть в ней и детективная составляющая, и мистическая, и авантюрная. А самое главное, в ней имеется тайна.

Я пожимаю плечами: почему бы нет?

– История началась за два года до окончания войны и тянется до сегодняшних дней.

– Она как-то связана со стариком Сальвадором и Леоной?

– Отчасти. Сальвадор – ее непосредственный участник, девушка ни при чем. Ей просто не повезло, что повстречалась с одной из ключевых фигур – оберштурмфюрером Шрайбером.

– Кто такой Шрайбер?

– Это настоящее имя старика Сальвадора. Хуго Шрайбер – так звали молодого нациста в начале Второй мировой войны.

– Подождите-ка, Сергей Сергеевич, – ставлю бокал на стол и в волнении поднимаюсь. – Уж не хотите ли вы сказать, что приехали сюда из-за этого дела?

– Ты пугаешь меня своей догадливостью. Не желаешь поменять службу во «Фрегате» на работу в аналитическом отделе?

– Спасибо, но гидрокостюм мне привычнее отглаженного мундира. Лучше признайтесь: идею прокатиться на круизном лайнере подкинули мне неспроста?

– А сам как думаешь?

Чего уж тут думать! И так знаю…

Не скрою: я был здорово обижен на Горчакова. Похожим образом он подставляет не в первый раз, и мне не терпится положить конец дурной традиции.

– Ну, вот что, Сергей Сергеевич, – в раздражении падаю в кресло, – в следующий раз я сознательно нарушу субординацию и положу на стол директора ФСБ рапорт об увольнении.

– Не кипятись, – мягко парирует он. – Просто в некоторых случаях полезнее не знать сути. Для дела полезнее. Несведущий человек ведет себя гораздо естественнее и не отпугивает хищника, на которого объявлена охота…

Более часа шеф монотонным голосом повествует о молодчиках из дивизеншутцкоммандо Генриха Гиммлера, рыскающих в конце Второй мировой войны по оккупированным странам в поисках сокровищ и артефактов. Горчаков неплохой рассказчик, поэтому о «вискарике» я вспоминаю лишь в те моменты, когда он прерывается, чтобы вытянуть из пачки очередную сигарету и пару раз с наслаждением затянуться.

Из рассказа я последовательно узнаю о Кристиане Рауффе – «сером кардинале» Генриха Гиммлера, изобретавшем многоходовые секретные операции, о предприимчивом Франце Шмидте и о двух его заместителях – Хуго Шрайбере и Петере Флейге. А еще о двух необычных сотрудниках, мобилизованных Рауффом для выполнения головоломной задачи по вывозу из Северной Африки награбленных сокровищ. Один из них был тибетским монахом, другой – ученым-убийцей из японского «Отряда 731».

– Почему же вы раньше не приступили к активным действиям? Разве у вас было недостаточно для этого оснований? – с недоумением обращаюсь к Горчакову.

– Увы, та информация, которой мы обладали, собиралась по крупицам, была слишком общей и к тому же устаревшей. Новые имена главных фигурантов, их свежие координаты, их измененная внешность – все это до последнего времени оставалось «за кадром». Разработкой операции занимался оберфюрер Рауфф, вероятно, он же заметал следы после войны. Немцы, насколько тебе известно, умеют хранить тайны, а такой хитрый и до предела педантичный человек, как Кристиан Рауфф, являлся и до сих пор является злым гением подобных интриг.

Шеф прав – в прошлой командировке мне приходилось сталкиваться с немецкой пунктуальностью. На одном из островов архипелага Земля Франца-Иосифа я на собственной шкуре убедился в их способностях, когда отыскал со своими ребятами действующую подскальную базу Кригсмарине.

Георгий потягивает «вискарь» и помалкивает – вероятно, за время перелета из Москвы Горчаков успел его посвятить в тонкости предстоящей операции. Я же пока далек от «просвещения», поэтому донимаю шефа наводящими вопросами:

– Что же случилось с подлодкой и шестью другими сейфами?

– Она исчезла. В архивных документах, захваченных нами в Берлине, нет ни одного упоминания ни о подлодке, ни о ком-то из членов ее экипажа.